Автор
Совсем рядом, а ты ничего не знаешь — вот какая реальность ждет тебя дома. Просторная комната выставляет перед Машей Григорьевой все свои грязные открытки жизни: фанерные щиты и пыльные рулончики бумаги, скрытые за углом сизым ночным окном. В этом уютном лабиринте ты будешь размышлять о себе, где каждый предмет может стать свидетелем твоего поведения....
Я в полном порядке, рядом со мной теперь будет милая скромная американочка. Нет, никаких романов, никаких страстей, в эти игры я больше не играю. Ты накормила меня ими досыта. Остались тоска, тошнота и изжога. Никогда никому я не дам манипулировать собой, – мысленно обратился он к Вике, пожимая тонкие пальцы Мери Григ и глядя в ее спокойные ясные глаза, – я большой, все остальные маленькие. Кто я и кто они?»
* * *– Неуч ты, невежда и хулиган, – сказал Григорьев, перехватывая котенка за шкирку на полпути к монитору, – я имею в виду роман Шарлотты Бронте «Джен Эйр».
Он двинул мышкой, вернулся к досье на Рязанцева, пробежал глазами по мелким строчкам и вдруг застыл. Котенок вырвался и вскочил на монитор.
– Что ты на меня так уставился? – прошептал Григорьев. – Язвищи. Наверное, там когда-то вымерла деревня от эпидемии черной язвы, просто так подобные жуткие названия не возникают. Может, Машка опасается, что этот человек все еще шныряет где-то поблизости? Какой-нибудь электрик, сантехник, работавший в лесной школе.
"Котенок сидел смирно и, не отрываясь, смотрел на Григорьева. Андрей Евгеньевич встал, прошелся по комнате, закурил. Одно с другим никак не связывалось. Все путалось в голове. Сосредоточиться мешала паника, животный страх за свое дитя. Если бы все это касалось кого-то другого, не Маши, он бы, вероятно, соображал значительно лучше.
– Вряд ли человек, напавший на Машу, сегодня представляет для нее какую-либо опасность, – рассуждал он, обращаясь к котенку.
Он пошарил глазами по книжным полкам, хотя знал, что романа Шарлотты Бронте у него никогда не было и быть не могло, ни в подлиннике, ни в русском переводе.
