Автор
Совсем рядом, а ты ничего не знаешь — вот какая реальность ждет тебя дома. Просторная комната выставляет перед Машей Григорьевой все свои грязные открытки жизни: фанерные щиты и пыльные рулончики бумаги, скрытые за углом сизым ночным окном. В этом уютном лабиринте ты будешь размышлять о себе, где каждый предмет может стать свидетелем твоего поведения....
Проснулась она уже у ворот гаража.
– Я понимаю, что вы очень устали, но прошу вас не спать, когда я буду разговаривать с майором милиции, – проворчал Рязанцев, открывая дверцу с ее стороны.
– Хорошо, я не буду. Извините.
Глава тридцать первая
Арсеньев так и не удостоился ни чая, ни кофе. Светлана Анатольевна заявила, что страшно устала и разговаривать больше не в силах.
– Я и так рассказала вам слишком много, но вы все поняли неправильно. Теперь мне надо отдохнуть. Думаю, Евгений Николаевич должен скоро подъехать.
– Да, я дождусь его, – кивнул Арсеньев, – вы можете пойти к себе.
– Нет, я, конечно, поднимусь к себе на пару минут, но сразу вернусь. Я не могу оставить чужого человека одного здесь на веранде. Это не в моих правилах. Я отвечаю за все в этом доме, а санкции на обыск у вас пока нет.
Саня никак не отреагировал на эту ее реплику, молча достал из сумки свой потрепанный ежедневник и принялся его листать.
Лисова царственно удалилась, но вскоре вернулась, держа в руках толстую книгу в мягкой пестрой обложке, уселась в кресло.
"«Вот тебе, кстати, живая иллюстрация к твоим умным мыслям по поводу скудости чувств, – усмехнулся про себя Арсеньев, искоса поглядывая на ее внушительную фигуру в кресле, – тут все наоборот, переизбыток чувств, богатство и глубина. Потрясающая, прямо-таки лебяжья верность. Мадам Лисова, а точнее мадемуазель, двадцать пять лет любит единственного мужчину, причем без всякой надежды на взаимность.
Светлана Анатольевна лизнула пальцы, перевернула страницу. Нитка жемчуга, покоившаяся на ее мощной груди, медленно поднималась и опускалась в ритме ровного дыхания. Она успела стереть разводы туши, причесаться, подкрасить губы и в полной боевой готовности ждала своего лысеющего идола.
В голове у Сани гудело, как в печной трубе.
– «Фольксваген-гольф», – повторял он про себя, пролистывая страницы ежедневника и еще не понимая, почему так упорно вертится на языке марка машины, которую вроде бы купила перед смертью Вика Кравцова и которая исчезла странным образом. Теоретически в багажнике мог лежать пистолет «ИЖ-77».
