Автор
Совсем рядом, а ты ничего не знаешь — вот какая реальность ждет тебя дома. Просторная комната выставляет перед Машей Григорьевой все свои грязные открытки жизни: фанерные щиты и пыльные рулончики бумаги, скрытые за углом сизым ночным окном. В этом уютном лабиринте ты будешь размышлять о себе, где каждый предмет может стать свидетелем твоего поведения....
Один путчист повесился, другой застрелился, остальные затихли в ужасе, но потом успокоились, встряхнулись и стали жить дальше.
В течение следующих семи лет Григорьев и Кумарин общались исключительно через связников, обменивались информацией по своим тайным наработанным каналам.
Встреча произошла в сентябре 1998-го. Она была короче и прозаичнее предыдущей. В Нью-Йорке стояла страшная жара. Андрей Евгеньевич отправился на неделю отдохнуть на Гавайи, на этот раз один, без Маши. Кумарин просто однажды оказался в соседнем шезлонге на пляже.
Григорьев назвал Кумарину имена нескольких крупных чиновников, которые, по его сведениям, успели перекачать крупные суммы на свои счета в американские банки. Он знал это потому, что каждого чиновника фиксировало ЦРУ, и Макмерфи, составляя справки для своего руководства, иногда консультировался с Григорьевым, уточнял детали биографий, просил дополнить психологические портреты, начертить схему прошлых номенклатурных связей, дать прогноз возможных будущих взлетов и падений этих людей.
"– Да, а как поживает ваша дочь? – спросил на прощание Кумарин.
– Спасибо, отлично, – натянуто улыбнулся Григорьев.
На сем они расстались. Дальше опять были связники, и вот теперь Проспект-парк, лужайка, скамейка и паника в глазах Кумарина.
Глава тридцать третья
В половине первого ночи Рязанцев отпустил, наконец, своих гостей, но не потому, что пожалел их, а просто сам устал и не мог больше говорить из-за зевоты, сводившей челюсти.
– Я разбужу шофера, он отвезет вас домой, – любезно предложил он Маше, – а если хотите, можете остаться здесь. На третьем этаже полно свободных комнат. Я разбужу Светку, она вам даст чистое белье и все, что нужно.
– Не надо никого будить, я на машине, – сказал Арсеньев.
– Да, спасибо, лучше меня Александр Юрьевич отвезет, – поспешно заявила Маша.
Рязанцев проводил их до ворот, поеживаясь от влажного ветра, попросил отправиться в больницу прямо завтра утром и обещал позвонить, предупредить врача.
Маша забралась на заднее сиденье, сразу скинула туфли, потянулась и произнесла сквозь зевоту:
– Мне казалось, мы просидим у него до утра.
– Вы можете поспать, – Арсеньев выдвинул сиденье, опустил спинку.
– Правда, я подремлю немножко, если не возражаете.
– Спите на здоровье. Только скажите, куда ехать.
Маша назвала адрес и, помолчав, спросила:
– А вы в машине курите?
– Вообще-то да.
