В небе над Черным морем висит чужая луна. Ночь на кораблях превратилась в ужасающую тишину, только хриплые голоса командиров и шепот разговоров оставались последними свидетелями обычного звездного неба. Врангель все еще там, на крейсере, прислонившись спиной к перилам и глядя в неизвестность — надежды сбываются слишком быстро, чтобы они могли вернуться домой....
Здесь был хороший, маленький и уютный кондитерский магазин и веселый продавец, который довольно сносно, но смешно говорил по-русски, потому что мама у него была турчанка, а папа — чистокровный одессит. Папа-одессит однажды по молодости решил: какая разница, по какую сторону Черного моря жить? Важно только, чтоб оно было всегда рядом — и женился на чистокровной константинопольской красавице-турчанке. Она ничем не отличалась от одесситок, была так же весела, остроумна и остра на язык.
В дни заточения, так Кольцов считал дни пребывания в банке, общение с веселым продавцом придавало ему бодрости.
На этот раз веселый продавец повел себя довольно странно. И хотя никого в магазинчике не было, он сказал полушепотом:
— Если месье не против, я хотел бы уединиться с вами на несколько слов.
— А здесь? — с легкой настороженностью спросил Кольцов.
— Это очень важные слова. Я не хочу, чтобы они вылетели в эту форточку и попали еще кому-то в уши.
Кольцов подумал: это либо серьезная провокация, либо, действительно, серьезный разговор.
"Посетителей пока в магазине еще не было. Продавец широко открыл дверь в кабинет, тем самым как бы показывая, что кабинет пуст и опасаться некого. Впрочем, засаду даже в таком помещении устроить довольно легко. Есть шторы, за которыми может спрятаться пара человек, есть до пола закрытый письменный стол, наконец, вешалка, на которой висят несколько плащей, а возле нее стоят большие и пока сложенные зонты, ожидающие, вероятно, жарких дней и летней торговли.
В кабинете, действительно, никого не было.
— Всего два слова. Сегодня вечером вас хотят убить, — сказал веселый продавец.
— Откуда вам это известно? Вы меня ни с кем не перепутали?
— Нет-нет. Вы ведь, кажется, сотрудник банка? Охранник или что-то в этом роде?
— Что-то в этом роде, — согласился Кольцов.
— От моя мама. Нет, от мама моя жена. Но не от них. Извините мой русский.
— У вас прекрасный русский. Так кто вам это сказал?
— Не знаю. Возможно, мой папа.
— Вы все правильно поняли? — переспросил Кольцов. — Ваш папа, как я понимаю, русский?
— Он не просто русский. Он хорошо говорит даже по-одесски.
— Значит, это сказал ваш папа?
— Он ничего такого не говорил. Он боится говорить.
