В небе над Черным морем висит чужая луна. Ночь на кораблях превратилась в ужасающую тишину, только хриплые голоса командиров и шепот разговоров оставались последними свидетелями обычного звездного неба. Врангель все еще там, на крейсере, прислонившись спиной к перилам и глядя в неизвестность — надежды сбываются слишком быстро, чтобы они могли вернуться домой....
Сигнал для их действий должен будет появиться позже, когда мастер уже будет в подвале и ему для работы зажгут яркий свет.
— Впускайте же, наконец! — велел Болотову Кольцов.
Болотов поднял какой-то рычажок возле двери, и калитка вдали с металлическим стуком отворилась.
— Ну, войдите!
Мастер прошел через двор и стал подниматься по ступеням.
Теперь уже в банковской двери звякнула защелка, Болотов встал на пороге и, еще раз оглядев мастера, сказал:
— Проходите! Поближе познакомимся!
Впустив мастера в коридор, он тут же запер входную дверь и одновременно банковскую калитку.
Теперь наступил выход Кольцова: он неторопливо спустился в коридор навстречу мастеру.
— Так с кем мне дело иметь? Кто тут хозяин? — спросил мастер, глядя то на Болотова, то на Кольцова.
— Оба хозяева, — сказал за Болотова Кольцов. — Сами-то вы, я гляжу, русский. Как в Турции оказались?
— Вам это интересно?
Он все знал от сына мастера — веселого кондитера. Но смеркалось медленно. А Кольцову нужна была темнота, чтобы Красильников и Слащёв могли незаметно проникнуть к задней стенке металлического забора, ограждавшего банк, проникнуть в заранее проделанный лаз и спрятаться теперь уже возле стен самого банка.
— Обыкновенно. Воевал на стороне болгар. Попал в плен к туркам. А здесь оказался в плену у красивой турчанки. Вот и вся история.
— Что ж домой не вернулись?
— Побоялся. Сначала — молодой, дети. А потом побоялся. Белые-красные, попробуй, разберись, кто из вас там хороший, кто плохой. Так здесь и остался.
— Поверим, — согласился Кольцов. — И все же позвольте заглянуть в ваш чемоданчик?
— Инструмент, что там может быть! — насупился мастер, но чемоданчик демонстративно широко раскрыл."
"Кольцов стал медленно перебирать инструменты. Большие, чуть поменьше и совсем маленькие, миниатюрные изящные молоточки, разные пинцеты, щупы, наковаленки, отвертки, ключики, напильники. Поверх всего этого разнообразного железа лежал завернутый в брезентовый чехол настоящий врачебный стетоскоп.
— А это вам зачем?
— Отберите у меня стетоскоп, и я к сложному замку, ну, там, системы Брамса или Шидлера, даже близко не подойду. Мне щелчки считать надо, а как я их услышу без стетоскопа? Возраст! — с некоторой обидой за недоверие объяснил мастер и затем добавил: — Извините, я не представился. Савелий Маркович.
— Хороший инструмент, — похвалил Кольцов. Называть себя не стал.
— Германский. Крупп. Лучшая в мире сталь.
