В небе над Черным морем висит чужая луна. Ночь на кораблях превратилась в ужасающую тишину, только хриплые голоса командиров и шепот разговоров оставались последними свидетелями обычного звездного неба. Врангель все еще там, на крейсере, прислонившись спиной к перилам и глядя в неизвестность — надежды сбываются слишком быстро, чтобы они могли вернуться домой....
Врангель хотел было вызвать к себе Кутепова, но вспомнил, что вчера вечером Кутепов навестил его, чтобы доложить, что он недомогает и на какое-то время назначает вместо себя исполнять обязанности командира Первого корпуса генерала Витковского. Заодно Кутепов передал Врангелю рапорт генерала Слащёва. Из-за большого количества дел он так и не успел еще его прочесть. Подумал: «Интересно, что ему надо? Какие новые сумасбродные мысли возникли в его голове? А впрочем, возможно, он уже остепенился: как ни как, уже не сам по себе, а глава семейства».
По поводу приказа генерала Шарпи Врангель пригласил к себе начальника штаба Шатилова. И уже через час они сочинили ответ. Он был довольно резкий.
«Ставлю Вас в известность, что вся реорганизация Русской Армии произведена, о чем Вам была заблаговременно направлена копия моего приказа. Прошу это учитывать в части, касающейся численного состава армейских подразделений. Так, Первый армейский корпус может быть отравлен в Галлиполи лишь в полном списочном составе.
— И вот что, Павел Николаевич! Сегодня же доставьте с нарочным это письмо генералу Шарпи, — попросил Врангель. — Надеюсь, на какое-то время у них отпадет охота командовать русской армией.
— Во всяком случае, они, возможно, поймут, что мы — не марионетки и дергать нас за ниточку непозволительно. Да и опасно, — согласился Шатилов.
И пока начальник штаба рассовывал по папкам свои документы, Врангель потянулся к листку желтоватой оберточной бумаги.
— Прощу задержаться! — попросил Врангель Шатилова, все еще не отрывая глаз от бумаги.
Закончив читать, Врангель продвинул листок по столу к ожидающему начальнику штаба.
— Рапорт Слащёва. Ознакомьтесь.
Шатилов склонился над листком. Прочтя, какое-то время стоял молча.
— Ну, и что я ему должен ответить? — мрачно спросил Врангель.
— Судя по всему, он продолжает употреблять кокаин, — Шатилов повертел рапорт в руках: — Написано явно нездоровым человеком.
— В последнюю минуту его усадили на «Илью Муромца». Без вещей, — вспомнил Врангель. — Где бы он в море сумел достать кокаин? На берег, как я знаю, он не сходил. Да, в сущности, и не в этом дело.
— Рапорт довольно хамский, — сказал Шатилов.
— Это началось у него давно: мания величия, что ли. Я повозился с ним предостаточно.
