Поднявшись на последнюю ступеньку лестницы, где доносился ритмический шорох женских волос и легкий запах растительной магии, Клариса увидела невольницу, готовящуюся к третьему родильному бремени. В воздухе витали тонкие колдовские знаки, символизирующие неизбежное исход. Она же, как одна из многих верующих ведьм, молилась за эту женщину и ее маленького существа, рожденного чужой семье генерала драконов....
Заденут его, так и в драку полезет."
"Ладони сжимались в кулаки. Да я в каждой драконьей роже сейчас прямую угрозу для своей маленькой семьи видела.
— Мам, — Юниль вцепилась в мое запястье, — они плохие, да?
Услышав ее вопрос, ощутила такое смятение в душе.
— Я не знаю, моя хорошая. Они чужаки. Иной нам расы и ненавидят перевертышей таких как я и Руни. Ведьмы для них слабый вид, не имеющий второго лица. Даже хуже, чем маги.
— Почему хуже, мам?
Она такими большими глазами смотрела сейчас на меня, что хотелось соврать.
— Потому что маги способны управлять стихиями. Им также подвластны и свет, и тьма. А ведьмы и ведуны — целители, реже могут повелевать животными или растениями. Но это очень редкие дары, чтобы брать их в расчет. Вот поэтому ведьм драконы приравнивают к простому люду.
Руни тихо зарычал, явно поддерживая меня. Ему тоже происходящее не нравилось. Он считал себя главой нашей семьи, коим, если по-честному, и являлся как единственный мужчина.
Этот генерал ведь даже не скрывает презрительного отношения к волкам. А Руни — яркий представитель своего племени, хоть и полукровка. Его зверь посильнее моего будет уже сейчас. Из трех сыновей ханыма именно он являлся сильнейшим, и я в этом не сомневалась. Останься Долон в живых, Руни бы удавил или Гасми, или Бирн. Они бы быстро рассмотрели в подрастающем парнишке прямую угрозу.
Так что все, что случилось — к лучшему. Каждый из нас обрел больше, чем потерял. Даже малышка Юниль. Ее мама была обречена из-за родов. Но со смертью ханыма моя девочка получила и новую маму, и дядю, и бабушку. А еще дом, в котором ее любили и оберегали.
И сейчас над всем этим нависла угроза в виде одного противного грубого ящера. Как же меня пробирало от тихой злобы.
Явился, не запылился!
— Я его выживу из нашего дома, — процедила, глядя, как в дом вошел и тут же вышел младший дракон.
— Умм, — Руни пакостно замычал.
Все же брат — это замечательный подарок, что оставил мне проклятый отец.
— Будете мне помогать, но сами не лезьте. Я женщина, а значит, тронуть меня нельзя — у них же честь превыше всего. Ниже их достоинства бабу трогать. Вот и сыграю на этом. Ясно вам?
Руни нехотя кивнул.
