Поднявшись на последнюю ступеньку лестницы, где доносился ритмический шорох женских волос и легкий запах растительной магии, Клариса увидела невольницу, готовящуюся к третьему родильному бремени. В воздухе витали тонкие колдовские знаки, символизирующие неизбежное исход. Она же, как одна из многих верующих ведьм, молилась за эту женщину и ее маленького существа, рожденного чужой семье генерала драконов....
Удары становились всё сильнее, а напряжение — невыносимым.
Бирн теснил Руни к деревьям. Под их ногами то и дело слышался треск ломающихся веток. Ветер, словно опомнившийся, яростно толкал младшего волка на соперника. Над их головами скрипели толстые стволы.
Внезапно Бирн ринулся вперёд. Тихо взвизгнув, я быстро опомнилась и закрыла рот ладонью.
Хотелось кричать и требовать от мужа прекратить это. Но в то же время я понимала, что это мир мужчин — мир воинов, и он жесток. Прояви сейчас Руни трусость, и навсегда останется на нем клеймо.
Увернувшись, брат кубарем прокатился под ногами Бирна, и, вскочив, ударил того локтем в бок. Но, будто не почувствовав боли, толстяк лишь заревел громче. Разведя руки, он снова пошел на Руни.
Лес наполнился новыми звуками борьбы.
Мужчины, не отрываясь, следили за братьями. Даже бешеные перестали вырываться и замерли, желая узнать, кто же из этих двух останется стоять на ногах, а кто будет лежать на земле мертвым.
Моя волчица словно безумная рвалась на помощь брату.
Её переполняла ярость. В какой-то момент я резко осадила её, подалась навстречу её сознанию, пытаясь успокоить, объяснить, что этот бой не наш. Она не сопротивлялась. Мягко коснувшись её мыслей, я будто увязла в них, удивляясь, насколько созвучны они были моим. И чем больше я внимала им, тем отчетливее понимала: это не чужая мне душа. Это я!
Это всё ещё я!"
"Страх исчез, и, замерев, я с удивлением вгляделась в небо. Оно стало ярче и глубже. Тихий напев волн — мелодичнее. Запах тины и дыма костра — острее.
Я отчетливо различала эмоции волков, что находились неподалеку: страх и глухая надежда на спасение.
Ярость Руни.
Отчаяние Бирна. Его жажда крови. Слепая и мерзкая.
Волчицы больше не было.
Мы стали чем-то неожиданно единым. Полным. Та пустота, что я постоянно чувствовала в душе, ощущение некой потери — оно растворилось. Улыбнувшись, я по-иному взглянула на схватку братьев.
Теперь я видела, как младший изматывает старшего.
«Оборачивайся, Руни, — я легко нашла отголоски его сознания. — Уже солнце высоко. Дома ждут Юниль и Амма. Оборачивайся и добивай его. Хватит уже. Все устали».
Ответом мне было довольное рычание зверя. Он прекрасно все понял.
— Не глупи, мальчишка, — будто слыша меня, рычал Вегарт.
Муж даже не замечал, как ярко демонстрирует свое волнение. Словно в центре круга первый бой держал его родной сын.
