Поднявшись на последнюю ступеньку лестницы, где доносился ритмический шорох женских волос и легкий запах растительной магии, Клариса увидела невольницу, готовящуюся к третьему родильному бремени. В воздухе витали тонкие колдовские знаки, символизирующие неизбежное исход. Она же, как одна из многих верующих ведьм, молилась за эту женщину и ее маленького существа, рожденного чужой семье генерала драконов....
И за столь громкое появление уж извините. Торопились и переживали.
— Мы и платье с собой прихватили, — созналась Кнесе. — Думали, что не найдется здесь красивого. Но раз женщины так о вас позаботились, то, видимо, любят и уважают. Это о многом говорит!
— Мама, — раздалось за моей спиной, — ты сегодня замужней женщиной собираешься становиться или нет? — Юниль негодовала. — Руни, неси её папе!
Брат развел руками.
По лавкам прошелся тихий смех. За нами наблюдали многочисленные гости.
Наблюдали и ждали.
Меня же как-то отпустило. Злость улеглась. Подняв руку, я взглянула на украшение. Красивое и…
— Да, у нас здесь только рябиновые бусы, — я подняла голову и кивнула Густову, — а вы должны стоять рядом с женихом.
— Грета, там уже пора стоять тебе, — Руни терял терпение. — Вегарт сейчас сам сюда явится и прихватит алтарный камень. Так и проведут обряд на пороге.
— Не ворчи, а веди, — сдалась я.
— Так подождите, — Густов побежал вперёд меня по проходу и пристроился рядом с Дьярви.
— О, невеста уже здесь!
В храм вошел здоровый дракон с черной повязкой на глазу.
— Брек! — шикнула на него Рьяна. — Ты бы ещё прогуляться сходил! Это наш жрец. Правда, смерти, но не суть…
— А палача вы с собой не прихватили? — Руни как-то демонстративно посмотрел на выход из храма.
— А палач у нас женится, мальчишка! — зашипела на него Рьяна. — Так что развернулся, Альфа с молоком на губах, и повел к нему сестру. Быстро, пока они действительно алтарь к нам не притащили. Эти могут и не такое.
Эпилог, часть третья
В храме стало совсем тихо, все звуки проникали извне. Звонкий смех детей, громкие крики женщин, пытающихся до конца церемонии накрыть длинные праздничные столы. Представляю, какой там переполох.
Наверняка поняли, кто к ним пожаловал, и мечутся, сбивая ноги.
Вот теперь мою свадьбу точно запомнят надолго. Второй такой здесь уже никогда не случится.
Я медленно шла по проходу, глядя на своего нетерпеливого то ли жениха, то ли мужа. На руке под браслетом зудилась кожа.
Помнят ли боги ещё про этот храм?
На руках моей мамы были красивые узоры. И у отца. Вот только после её смерти они померкли, и, в конце-то концов, совсем исчезли.
Он скатывался в безумие, а они стирались с его кожи.
Я всё чаще стала задумываться об этом. Что стало причиной их трагедии? Наверное, его высокомерие и страсть к власти.
