Автор
В Нью-Йорке весной 1890 года, где каждый днем становится строже и холоднее. Леди Агата Уайт с тревогой ждет посадки на поезд в Бигглсуорты — родные деревнях маркиза Коттона, который не мог выйти замуж из-за некрасивой семейной истории. Анри Арно, молодой адвокат, берется помочь с организацией свадьбы, вдохновленный решимостью невесты и стремлением ее семьи создать образцовый брак после неудачного прошлого....
Он поклялся, что больше никогда не будет верить в правосудие, «равное для всех» лишь на словах, и отдавал все силы тому, чтобы исправить эту вопиющую несправедливость.
С тех пор все в его жизни было подчинено борьбе за надежную и честную судебную систему. Теперь, видимо, его безупречная жизнь и добросовестность в исполнении долга будут вознаграждены, он получит то, чего хотел. Это подтвердил сам премьер-министр. Приближались новогодние награждения — Эллиота должны были сделать пэром.
Ему следовало бы радоваться.
— Вы согласны со мной, сэр? — все громче раздавался голос полковника Вэнса.
— Безусловно, сэр, — заверил Эллиот, не имея представления, о чем идет речь.
Джон, с тех пор как рядом села леди Агата, не произнес ни слова.
Эллиот видел, как леди Агата позвала Анжелу, пригласив присоединиться к ней.
Анжела направилась к ним, но вдруг передумала, махнула рукой и пошла в другую сторону.
Эллиот пожелал ему удачи. Может быть, ему удастся узнать, что беспокоит Анжелу.
Они знали друг друга с колыбели. Анжела была одной из немногих, если не считать любящих родителей, кто утверждал, что у Кипа доброе сердце.
Словно притягиваемый магнитом, взгляд Эллиота снова остановился на леди Агате, и неожиданно в разговоре наступила пауза. В тишине голос полковника Вэнса прозвучал подобно корабельной сирене:
— Если бы мое зрение было бы хоть наполовину таким же, как раньше, я бы тоже на нее глядел! Господи, тут есть на что посмотреть! Слюнки текут.
Эллиот закрыл глаза, мечтая провалиться сквозь землю. Кто-то нервно хихикнул.
Эллиот открыл глаза. Полковник, перегнувшись через стол, с настойчивым любопытством смотрел на него. Его черные глазки блестели, как у зловредной вороны, он не замечал вызванного им смятения.
— Ну же, Эллиот? — настаивал старик.
