Автор
Внутри тесного кабинета оживает неожиданной атмосферой: усталость и напряжение рябят в глазах мужчины в строгом костюме, который выпускает три идеальных кольца дыма. В центре внимания стоит Вика — та, что говорила за всю беседу, будто на аттракционе, даже когда вокруг происходит нечто совершенно непредсказуемое и острозаврское....
Конечно, не отпустит, она - выигрыш, она должна быть с ними, потому что это не вопрос упрямства и желания, а вопрос репутации. Никто не может просто так кинуть на стол обручальное кольцо, да что угодно, а потом сдать назад или ждать от него, как от благородного рыцаря, прощение долга.
Тут два НО: Альбер Фирсов не благородный рыцарь, и он никому ничего никогда не прощает.
Репутация зарабатывалась годами, и кровью. За нее несколько раз были переломаны все ребра, отбиты почки и печень, еще в интернате Фирс зубами выгрызал свою независимость.
– Нет, ты слышала уже.
– Тогда что дальше? Что будет дальше?– на глаза снова навернулись слезы, Вика говорила громким шепотом, смотря в непроницаемое лицо мужчины.
Как ни странно, она его не боялась, было непонимание ситуации и растерянность от неизвестности дальнейшей судьбы, но страха и ужаса не было. Наверно, перегорела за вчерашний день, хлебнула через край.
– Ты хочешь вернуться домой? К мужу?
– Нет, конечно, нет.
– А ты думаешь, он оставит тебя в покое?"
"Вика задумалась, быстро вытерла с мокрых щек слезы. Нет, Антон точно не оставит ее в покое, возвращаться в собственную квартиру было нельзя и опасно. Он просто убьет или покалечит ее. Но можно уехать в теткин дом, в деревню, точнее, это был поселок, но дом старшей сестры ее матери стоял на самом краю, словно в глухой деревне. Там не было водопровода, отопления, но зато рядом был лес, а за ним поле, летом там росли дикие травы, гудели пчелы, было так хорошо и спокойно.
– Нет, не думаю.
– Правильно, я бы тоже не оставил.
Это был замкнутый круг: ее не отпускали, да ей, в сущности, и некуда было идти. Альберт смотрел на девушку, прекрасно понимая, о чем она сейчас думает, догадаться было несложно. Придвинулся ближе, взглядом, от которого у Виктории кожа покрылась мурашками, прошелся по ее лицу, задержался на разбитой и припухшей губе, тонкой шее, запястьям с синяками.
Да, правда, чем они лучше ее мужа? В ее красивых и больших глазах они с Русом такие же конченые подонки, как он.
– Иди сюда, – потянул Вику на себя, она не сопротивлялась, прижал к себе.– Будешь плакать, я волью в тебя виски, пьяные бабы мне отчего-то нравятся больше, чем истеричные.
