Автор
Внутри тесного кабинета оживает неожиданной атмосферой: усталость и напряжение рябят в глазах мужчины в строгом костюме, который выпускает три идеальных кольца дыма. В центре внимания стоит Вика — та, что говорила за всю беседу, будто на аттракционе, даже когда вокруг происходит нечто совершенно непредсказуемое и острозаврское....
Она лежала на груди Альберта, на груди, можно сказать, своего насильника, но стук его сердца успокаивал, такой отчетливый, прикрыла глаза, расслабилась. Было странно, Вика помнит его глаза при первой встрече, кажется, это было несколько месяцев назад, а всего прошло чуть больше суток. Но сейчас, именно здесь, с этим внушающим страх мужчиной, было спокойней, чем в собственном доме, с законным и, как она считала, любимым мужем.
Муж в одночасье стал бывшим, к тому же, наркоманом и игроком, словно она все это время жила с другим человеком.
– Что с Антоном?
– Рус сломал ему руку. Не помнишь?
– Нет. Больно сломал?
– Думаю, да, Руслан умеет ломать очень больно.
Вика кивнула, так и надо, жалости не было ни капли. За то, что он сделал, можно было сломать и ноги. И откуда в ней появилась эта жестокость. Они просто лежали, пес на полу громко дышал, но это тоже успокаивало. Альберт лишь гладил ее по распущенным волосам, припоминая, когда в последний раз он вот так просто лежал, а не трахал девушку в постели?
Оказывается, тоже никогда.
Вспомнил, как девчонка стонала ему в губы, когда он трогал ее влажное лоно, как отвечала на поцелуй, пока они все не испортили своим напором и дикой похотью.
ЧАСТЬ 17
Василий Иванович Миронов смотрел на своего младшего сына, испытывая стойкое желание плюнуть тому в лицо. Мирон, так все знали и звали этого высокого, крепкого мужчину с блестящей лысиной, которому и не дашь с первого взгляда шестьдесят пять лет, был жестоким, циничным.
Мирон отвернулся, прошелся по кабинету, остановился у окна, заложив за спину руки, обратив внимание на неубранную лужайку, покрытую кое-где уже начинающими опадать листьями. Стояла такая тишина, что было слышно, как на втором этаже особняка работает пылесос.
Старший сын Юрия, прикрыв глаза потирал виски, экзекуция Антошки, была уже привычным для семьи делом. Игнат, средний сын Миронова, сиделмолча, ковыряясь в своем телефоне, а Антон так и вовсе забыл, как дышать. Он прижимал к груди загипсованную сломанную правую руку, морщась от боли. Обезболивающие начинали отпускать, новых не дали, да еще от наркотиков отходняктакой, что казалось, сейчас лопнет голова.
То, что произошло днем, он запомнит надолго.
