– Я вижу, вы не грешите ложной скромностью, – заметил он уже с настоящей, открытой улыбкой.
– У меня есть другие грехи, – также с улыбкой ответила я.
– Как и у всех нас, – сказал он. – Брат Амброз, я уверен, охотно побеседует с вами.
– Мурта рассказывал вам, что произошло? – нерешительно спросила я.
Губы большого рта крепко сжались, прежде чем он ответил:
– Да, рассказывал. То, что ему стало известно, во всяком случае.
Он умолк, как бы ожидая, что я стану рассказывать сама, но я молчала. Ясно было, что он хотел бы задать вопросы, но не имел желания принуждать меня к дальнейшему разговору. Поднял руку и благословил меня.
– Добро пожаловать, – повторил он. – Я пошлю брата-келаря к вам с едой.
Он еще раз окинул меня внимательным взглядом.
– И с умывальными принадлежностями.
На прощание он осенил меня крестом, повернулся, так что взметнулась с легким шорохом его коричневая ряса, и ушел.
Только теперь осознав, насколько устала, я присела на постель, вяло размышляя, хватит ли меня на то, чтобы умыться и поесть. Я все еще размышляла над этим, когда голова моя опустилась на подушку.
Во сне меня мучил кошмар. Джейми находился по ту сторону глухой и толстой каменной стены. Я слышала его крики, снова и снова, но не могла до него добраться. В отчаянии я бросилась на эту стену, однако руки мои погрузились в нее, как в воду. Я пробудилась с криком боли и сжала одной рукой другую, сильно ушибленную о реальную – и весьма твердую – стену возле моей узкой кровати. Я начала раскачиваться взад и вперед, стиснув ноющую конечность коленями, но тут вдруг осознала, что крики-то продолжаются и наяву.
Они прекратились, когда я выбежала в коридор. Дрожащий свет из открытой двери комнаты Джейми падал на плиты пола в коридоре. Какой-то незнакомый мне монах находился рядом с Джейми и крепко держал его. Пятна свежей крови проступили сквозь бинты на спине у Джейми, а плечи тряслись, словно от холода.
– У него был кошмар, – пояснил монах, заметив меня в дверях.
Он передал мне Джейми с рук на руки, а сам пошел к столику за чистым полотном и кувшином с водой.
Джейми все еще дрожал, по лицу стекал пот. Глаза закрыты, дыхание тяжелое, хриплое, затрудненное. Монах сел рядом со мной и принялся бережно отирать лицо Джейми, убрав намокшие пряди волос с висков.
– Вы, должно быть, его жена, – сказал монах. – Сейчас ему станет лучше.
Дрожь начала униматься минуты через две, и Джейми со вздохом открыл глаза.
– Я в порядке, – сказал он. – Я в полном порядке, Клэр, только, ради бога, избавь меня от этой вони!
Только теперь я почувствовала запах, которым полна была комната, – легкий, пряный, цветочный аромат, такой обычный, что я о нем просто не подумала. Лаванда. Ею пахнут мыло и туалетная вода.