В последний раз я ощущала этот запах в подземелье Уэнтуортской тюрьмы, он исходил от белья или от тела капитана Джонатана Рэндолла.
Здесь источником аромата был небольшой металлический сосуд, наполненный благовонным маслом и подвешенный к украшенному орнаментом из роз железному кронштейну прямо над пламенем свечи. Запах должен был принести успокоение, но вышло все как раз наоборот. Монах поднес Джейми чашку с водой, он напился и задышал спокойнее, легче, сидел самостоятельно, без поддержки. Я кивнула францисканцу, чтобы он выполнил требование больного, и тот немедленно завернул горячий сосуд с маслом в полотенце и унес в коридор. Джейми вздохнул с облегчением, но тут же поморщился от боли в сломанных ребрах.
– Ты потревожил во сне спину, – сказала я, слегка поворачивая его и осматривая бинты. – Но не слишком.
– Я знаю. Должно быть, перевернулся на спину во сне.
Свернутое и подложенное под бок одеяло должно было удерживать Джейми в определенном положении. Оно упало на пол; я подняла его и пристроила на место.
– Поэтому мне и приснился кошмар. Снилось, что меня бьют плетью. – Джейми вздрогнул, выпил немного воды и отдал мне чашку. – Мне бы чего-нибудь покрепче, если можно раздобыть.
Словно по наитию наш помощник вошел в комнату с кувшином вина. В другой руке он держал кувшинчик совсем маленький – с маковым настоем.
– Алкоголь или опиум? – с улыбкой спросил он у Джейми. – Можете избрать любой из напитков забвения.
– Я предпочел бы вино, если позволите. Достаточно с меня грез в эту ночь, – кривовато улыбнувшись, отвечал Джейми.
Он пил вино медленно, а францисканец тем временем помогал мне сменить испачканные кровью бинты, смазывая раны мазью календулы. Он собрался уходить, только когда Джейми был подготовлен ко сну, укрыт одеялом и устроен удобно. Проходя мимо Джейми, он осенил его крестом и произнес:
– Спасибо, отец мой, – вяло отозвался Джейми, уже полусонный.
Убедившись, что не понадоблюсь теперь Джейми до утра, я тоже собралась уходить, легонько дотронулась до его плеча и последовала за монахом в коридор.
– Благодарю вас, – сказала я. – Я очень признательна вам за помощь.
Монах грациозно повел рукой, как бы отклоняя мою благодарность.
– Я рад, что мог быть вам полезен, – сказал он, и я заметила, что по-английски он говорит отлично, но с небольшим французским акцентом. – Я проходил по крылу для гостей к часовне Святого Жиля и услыхал крики.
Я поморщилась при воспоминании об этих криках, таких хриплых и ужасных, и понадеялась в душе, что больше не услышу их. Взглянув на окно в конце прохода, я не заметила никаких признаков рассвета.
– В часовню? – спросила я с удивлением. – А я считала, что утреню служат в главном храме. Но и для утрени еще рано, как мне кажется.