А Джейли сочла убийство резонной альтернативой клеймению лица раскаленным железом и пребыванию в течение нескольких лет в тюрьме, где ей пришлось бы по двенадцать часов в сутки трепать коноплю.
Итак, она приняла свои предупредительные меры, а Колум – свои. И я угодила между ними, попросту вляпалась.
– Ну а ребенок? – спросила я. – Наверное…
Меня перебил новый смешок из темноты.
– Бывают же несчастные случайности, друг мой. Даже с лучшими из нас. И поскольку так вышло…
Я почувствовала, что она снова передернула плечами.
– Я хотела избавиться от него, но потом подумала, что таким путем смогу заставить его жениться на мне, поскольку Артур мертв.
У меня возникло ужасное подозрение.
– Но жена Дугала была еще жива, когда… Джейлис, ты…
Ее платье зашелестело, когда она замотала головой, слабо блеснули волосы.
– Я собиралась, – сказала она, – но Господь уберег меня от этой заботы. Я приняла это как некий знак. И все могло устроиться прекрасно, если бы не Колум Маккензи.
Я обхватила себя за локти, чтобы меньше мерзнуть. Теперь я уже продолжала разговор лишь ради отвлечения.
– Тебе нужен был Дугал или только его положение и деньги?
– Ну, денег у меня было много, – удовлетворенно сказала она. – Я знала, где Артур держал ключ ко всем своим бумагам и записям. И надо отдать ему должное, почерк у него был прекрасный, подделать его подпись ничего не стоило. Я сумела заполучить около десяти тысяч фунтов за последние два года.
– Но для чего? – спросила я, полностью сраженная.
На мгновение мне показалось, что я ослышалась, потом подумала, что одна из нас малость спятила – и, скорее всего, не я.
– Как это – для Шотландии? – осторожно спросила я и немного отодвинулась – кто ее знает, насколько она неуравновешенна, может, беременность повлияла на рассудок.
– Тебе нечего бояться, я не сумасшедшая.
Циничное удовольствие в ее голосе заставило меня покраснеть, слава богу, хоть было темно.
– В самом деле? – сказала я. – По твоему собственному признанию, ты совершила мошенничество, кражу и убийство. Было бы милосерднее считать, что ты сошла с ума, потому что, если это не так…
– Не сумасшедшая и не преступница, – решительно заявила она. – Я патриотка.
Наконец-то забрезжил свет! Я перевела дыхание, которое задерживала в ожидании внезапного нападения.
– Якобитка, – сказала я. – Господи, ты проклятая якобитка!
Она ею была. И это кое-что проясняло.
