Автор
Максим сидит за столом, окурки на земле и мрачный взгляд говорят о прошлом скандале. Его оппонент уверенно рассуждает, но не прячет страх перед Максимом. Вместе они размышляют о дне рождения подруги, где каждый чувствует неладное.
И неважно, что его мать, сестра и племянник или племянница останутся в однушке втроём. Ему было плевать на всех.
Получается, его смерть закрыла все вопросы. Моя сестра Настя спит спокойно, я больше не живу мыслями о мести, за мою сестру этому ублюдку отомстила сама жизнь. Квартира, когда будет опознан труп, и они вступят в наследство, будет принадлежать Даше и Екатерине Сергеевне. Матвея ведь он не признавал как сына юридически, отцовство не устанавливал, значит, и претендовать ребёнок не сможет.
Иногда задаю себе вопрос: мог ли тогда поступить иначе? Не мстить? Хотел отомстить обидчику, но не мог его найти. Именно поэтому пошёл по другому пути, ломая жизнь его сестре, оправдываясь тем, что мою жизнь и жизнь моей сестры он тоже сломал.
Сейчас понимаю, как она была права, говоря, что я словно наказывал её тогда за брата, за его поступки, за чужой грех, его грех. В душе, надеюсь, и верю, что получил прощение от моей любимой женщины.
Всей семьёй съездили на кладбище. Матвей и маленькая Настя спали в машине. Женщины плакали, папа и я стояли молча. Когда я был один после похорон, я тоже плакал, много, пока никто не видел. Не железный же я! Но при родителях всегда стеснялся, не хотел выглядеть слабаком.
Я выполню то, что сестра просила: присмотрю за её сыном. Матвея мы забрали жить к себе, у нас с Дашей двое детей официально: сын и дочь. Верю, что у них будет светлое будущее, всё для этого сделаю.
Даша любит мальчика, в этом сложно обмануть. Она вообще категорична по характеру. Моя тигрица! Моя сильная женщина! Любит, значит, любит, ненавидит, значит, ненавидит, и больше никаких двойных смыслов."
"Матвей стал спокойнее. Улыбчивый мальчишка, богатырь растёт, крепкий и здоровый. Сейчас кажется, что он всё время плакал тогда, потому что чувствовал — не нужен своей матери. Про отца и говорить нечего. Он нуждался в ней как всякий ребёнок.
Теперь сын редко плачет. Больше улыбается, и моя душа радуется. Удивительно, но поймал себя на мысли: я не вижу этого ублюдка в своём сыне. Как будто назло ему, Матвей только при рождении был на него похож, а сейчас всё больше на мою маму. Матвей израстётся и этот человек скоро совсем исчезнет из памяти нашей и Дашиной семьи.
Буквально два года назад, после смерти Насти я каждый день любой недели начинал с кофе и заканчивал кофе.
