В Чужих степях продолжается история о путешествии близнецов по необъятной стране. Дядя Саша настойчиво мотивирует их отправиться дальше, и вот они снова садятся за дорогой. Встреча с дедом раскрывает новые тайны приключений, а романтичное путешествие становится тревожным приготовлением к дальнейшим испытаниям....
Звонок при поднятии трубки с любой из сторон. В самолетный ангар связь пока не провели, но вскорости тоже обещали.
Распрощавшись с главой, я вышел в коридор и пошел к лестнице. Оружейный склад располагался там же где и был: первый этаж, правое крыло здания, небольшая комната с железной дверью и решётчатым окошком. Михалыч, — серьёзный дядька примерно моих лет, с густой шевелюрой и мохнатой бородой — (за неимением бритвенных станков пол станицы отпускали бороды), сидел на своём месте перед окошком.
— Фашист остался и дектярь — поздоровавшись, сообщил он.
— И всё? — на всякий случая уточнил я, хотя знал что кроме этих мастодонтов на складе ничего не было.
— Есть крупнокалиберный, но патронов к нему не дам.
Боеприпасов для крупного калибра было немного, на каждый из семи стволов приходилось что-то около двухсот патронов, но позволить использовать их не по назначению — то есть не против собратьев по разуму, мы не могли, поэтому на этот калибр ввели табу, и если и выдавали, спрашивали потом за каждый выстрел.
— Да не нужен мне крупнокалиберный, — отмахнулся я от бестолкового предложения, — что мне им, без патрон, как палкой махать прикажешь?
— Ну тут уж ты сам решай... — Михалыч весело ухмылялся. Видать скучно ему. Приходили на склад сейчас редко; войны нет, оружие передают от смены к смене без его участия, — вон, на столе газетка старая лежит, со сканвордами, и у печки целая стопка подобной макулатуры, прочтёт, разгадает, и всё, дальше скучать.
— Хорош прикалываться, — не поддержал я его веселости, — давай дегтяря, да пойду уже, это ты тут штаны просиживаешь, а у меня дел ещё по горло...
— Эх Василий... Скучный ты человек получаешься... Погоди чуток, сейчас... — он поднялся, отряхнул усыпанные крошками брюки, и тяжело шаркая, скрылся за перегородкой.
Проследив за ним взглядом, я отстранился от окошка, и поправив сбившуюся шапку, принялся разглядывать висящий прямо напротив плакат.
Казачий хор, — несколько групповых фотографий с подписанными датами, внизу пустой карман, снимка или не было, или забрали, что написано сверху не видно, часть плаката покрыта инеем. Иней здесь повсюду, особенно возле дверей кабинетов и комнат которые отапливаются, полностью топить здание накладно, поэтому отопление точечное, печками-буржуйками.
— На вот, — Вернувшийся Михалыч просунул в окошко толстую тетрадь, — автограф мне оставь...
