Утро в глухом поселке внезапно портилось отсутствием воды. Я с трудом держался от злости, решив, что снова сломалась насосная установка. Но когда я понял, что проблема настолько остро, как в городе — это только плюс для местных жителей, у которых нет центрального водоснабжения....
Вроде бы все произошло довольно быстро, а обстановка в селе резко изменилась: огонь усилился, наши напирали уже с трёх сторон, а остатки банды забились в двухэтажный кирпичный дом у перекрестка, ожесточенно отстреливаясь из превращенных в бойницы окон. Не знаю сколько их еще осталось, но это явно была агония.
Прямо на моих глазах в ход пошли бутылки с бензином, и буквально за минуту кирпичный дом превратился в одну большую огненную свечу. Полыхало внутри и снаружи, отстреливаться оттуда почти перестали, а из окон стали выпрыгивать горящие люди.
— Ну вот и всё... — утирая рукавом черный от копоти нос, произнёс дядя Саша. Этот тщедушный старикан на поверку оказался калачом тёртым, чем нимало удивил, — я автомат то ему отдавал с опаской, думал пользоваться не умеет. — Похоже отбились...
— Профессор совсем плох. — устало сгорбившись, подошёл Леонид, и уселся рядом, положив калаш на колени.
Из чего по нам стреляли я так и не понял, били в борт, металл там совсем тонюсенький, так что могло быть всё что угодно. Рацию разметало в лоскуты, задело мотор, Василичу повредило ноги, но он держится молодцом, даже сам себя перевязал, а вот профессору повезло меньше; два осколка в живот и голову, всё очень серьёзно, непонятно как он жив то ещё. До села не дотащим, тяжелый очень — кишки наружу торчат, да и опасно сейчас идти, рация умерла окончательно, нас просто пристрелят на подходе.
*****
Стреляли ещё долго, и успокоились лишь к утру, когда солнечный диск показался из-за горизонта.
Профессор умер почти сразу, Василич пока держался, Леонид дремал облокотившись на каток, а мы с дедом смастерили носилки из найденного в салоне чужого уаза куска брезента.
Ждать дальше не было смысла, поэтому уложив раненого на брезент, его подняли, и нагрузив Леонида оружием, потихоньку двинулись к своим.
Шли молча, говорить было не о чем. Да, мы победили, мы смогли отбиться. Но той победы на какую рассчитывали, — простой и красивой, не получилось, план; выглядевший со всех сторон логичным — не сработал, самолет угробили, профессор, а вместе с ним и надежда на развитие связи — погибли.
Я переживал за семью, — бандиты не продвинулись дальше первой улицы, но всё равно как-то не по себе было, Василич то стонал, то матерился, дед плевался, а Леонид что-то насвистывал, побрякивая навешанным оружием.
