Автор
Война отдалила Мария и ее близких до предела. Теперь она мстит, как ворующая археолога — изымает чужие сбережения в военном билете для родителей. Армейские часы подчеркивают этот деликатный, но необходимый шаг, будто ожидая очередного кражи.
Шуршание пакетов. Мишка замычал: «Ма-будто сопротивлялся, хотел позвать. «Ма-ма» — еще раз заныл плюшевый из коридора. Мария заткнула руками уши, присев на бортик ванны, раскачиваясь маятником. Ее отпустило только через какое-то время.
За дверью тишина, словно весь мир затаился. Притих и смотрит что будет дальше.
11.
Восемь лет назад
Нина знала о той женщине все: цвет волос, размер обуви. Знала, какого оттенка у Разгуляевой осеннее пальто. Что она прикидывается любительницей животных и подкармливает бездомных кошек.
Мальчик рос замкнутым и трудным. Вздрагивал от резкого звука. Учился с двойки на тройку. Был с лишним весом и стеснялся себя. Его часто обижали другие дети в школе.
Нина никогда не видела Разгуляву, не слышала ее голоса. Все понаслышке.
Откуда? — спросите вы. Оттуда. Безжалостное братство жен. Даже не сестринство.
— Нина, ты могла бы ему сказать, что знаешь. Голубев совсем берега потерял.
Валька хватается, что в Геленджик поедет этим летом за его счет Типа, сыночку нужно здоровье поправить. Как ты вообще это допускаешь? Я бы прибила, сунься мой к другой бабе, — выговаривала ей жена командира части. — А хочешь, мы ее турнем отсюда? Только скажи, Нин.
— Нет не нужно, Катя. Сама как-то разберусь, — прикрывая глаза от усталости, она смотрела на еще одну стопку тетрадей, где нужно разобрать каракули третьеклашек.
Перестирать рубашки мужа. Пропылесосить ковер, который давно истерся и просился на выброс.
— Ой, Нина, знаю, как ты разберешься! Ну, ладно, твое дело... Пока-пока.
— Пока, — выдыхала Голубева уже в короткие губки стационарного телефона, чувствуя, что сердце сжимается в спазме боли. Нужно поискать таблетку под язык в сумочке, чтобы унять тахикардию.
Поплакать? Ей почему-то виделось, что Разгуляева того и ждет — ее слез и страданий. Хочет, чтобы она сдалась и подарила Ростислава насовсем. Отпустить в форточку: «Лети, голубь сизокрылый.
В учительской прохладно из-за открытого окна. На подоконнике вянет герань.
Каждый считает своим долгом ее полить и заливает вконец. Вот, так и ее, Нину, все кому не лень учат жизни, как ей нужно поступить в семье. Где поставить точку. Кому суп пересолить.
