Автор
Война отдалила Мария и ее близких до предела. Теперь она мстит, как ворующая археолога — изымает чужие сбережения в военном билете для родителей. Армейские часы подчеркивают этот деликатный, но необходимый шаг, будто ожидая очередного кражи.
Пусть осознает всю степень своей вины, —Ольга кивала одобрительно, думая, что ее советы идут «на пользу». А может, кивала потому, что Маша остатки блинов складывала в контейнер ей с собой и коробку конфет для ребят положила в пакет.
— Чего это? — возмутилась Ольга, когда Мария вытряхнула из своего кошелька три тысячи налички и протянула ей.
— У твоего младшего скоро день рождения. Купи чего-нибудь. Скажи от тети Маши,
— нашла, что вспомнить Голубева.
— Ну, ладно. Спасибо, — спрятала Ольга деньга в задний карман джинс.
Ольга потянулась и по традиции облобызала ее в щеки на прощание, не зная, что ее прикосновения терпят с трудом.
— Ты звони, если что... — отходила, оглядываясь.
— Угу, — прислонила Мария головой на косяк двери, провожая ее взглядом до лестницы в подъезде.
16.
— НУ, ты поговорила с ней? — Макс сразу же взят телефон, с первого гудка.
Ольга прикурила зажигалкой кончик сигареты, и не торопилась с ответом.
— чудак ты, Максим, на букву «эм», — она выпустила дым, сидя на лавочке.
Ольга проводила взглядом старуху, которая тоже подозрительно на нее покосилась.
Бабка, подойдя к подъездному домофону. порылась в карманах в поиске магнитного ключа, подтягивая свой пакет с покупками из продуктового к себе поближе, будто худая курильщица на него покушается. Пищащий сигнал открывающейся двери. Хлопок.
Ольга выпустила еще одну струю едкого дыма.
— ОЙ, не начинай! А? — раздраженно огрызнулся младший брат. — Что моя жена сказала?
— Ни-че-го! Прикинь? Крутись, братец, сам как хочешь, я тебе тут не помощница. И знаешь. Взгляд у Марии стал другой... Жестче, что ли. Раньше за ней не замечала. Ощущение, будто видит тебя насквозь, мысли читает. Подозрительная Машка стала, циничная. И это только твоя вина. Думаю, тебе еще аукнется поход налево. Дурак ты, братец, — втянув и без того впалые щеки, Ольга жадно затянулась, выпучив глаза, словно у нее открылось ясновидение.
Она прекрасно знала такую породу правильных людей, как невестка — чистоплюев, которые никому и ничего не прощают, будто сами не могут ступить в дерьмо.
Максим поморщился, чувствуя, как слова сестры занозами протыкают сознание. Он и сам понимал, что натворил, запутавшись в обмане и лжи. Поверив, что почти не уязвим и можно жить по кайфу, как тебе захочется.
