Автор
Война отдалила Мария и ее близких до предела. Теперь она мстит, как ворующая археолога — изымает чужие сбережения в военном билете для родителей. Армейские часы подчеркивают этот деликатный, но необходимый шаг, будто ожидая очередного кражи.
Лист лег перед ней и рядом сидящие скосили глаза, прочитав ее имя, выделенное в тексте жирным шрифтом. — Я ничего не сделала... Я... Я ничего, — мотала светлой шевелюрой, почти расплакавшись. Она искала поддержки от любовника, который сидел напротив. Только Макс был бледен и будто находился мысленно не здесь. Его мозг включил полное отрицание происходящего. Мужчину повело немного в сторону, но он схватился за край стола, пытаясь удержаться на месте.
Проходная дверь с директорской стороны распахнулась.
— Мария Ростиславовна, я тут без вас уже приказы раздаю, — массивная фигура Нияза поднялась с места, и он шагнул ей навстречу — За ряд нарушений сотрудники будут уволены. Только, если вы. Не против, — и глаза Бурова «заулыбались» морщинками в уголках.
17.
— Думаю, Нияз Рустамович, вы приняли верное решение.
Буров довольно жмурился, как обожравшийся лев после удачной охоты. Как там у Достоевского? «Все ослабели, «ожирели» сердца. Всем хочется сладенького, материальной выгоды». Только не за его счет Прикрываться Максимке больше не кем.
Нияз протянул руку, указывая, что ее место по правую сторону от хозяйского кресла. Мария, поблагодарив Нияза взглядом, элегантно присела, подогнув юбку рукой. Спокойно обвела взглядом собравшихся, намеренно перескочив, через неприятные лица, словно их больше не существует.
Максим то сминал свой экземпляр приказа об увольнении, то снова расправлял, будто не веря, что это случилось с ним. Вглядывался в печатный текст. Губы дергались в нервной улыбке: «Да, быть такого не может».
