В темноте рванувшийся из кабинета свет мелькнул в глазах Алексея Савельева. Он поднял голову и увидел перед собой бывшего военнопленного, чьи глаза словно полыхали тоской в потухшей дневнике. Ответ он уже готовил — повторение того самого рассказа, который выслушал не раз, отмечая каждую дату и деталь....
Оттуда и набрался слов, знал, как работают саперы, а чаще всего самой пехоте приходилось заниматься обезвреживанием мин, чтобы сделать себе проходы по опасной территории.
С бандитами и порученной им диверсией все было наоборот – ему самому придется соорудить смертельную цепочку из заряда и проволоки. «Если дойдет до этого, подманю всю банду поближе, да и замкну цепь. Хоть и погибну, но их живыми не отпущу», – решил лейтенант. Поэтому измятую записку он выпросил у «Голубчика» не для того, чтобы разобраться в начерченной схеме.
– Насмотрелся? – ловкие пальцы вырвали лист из рук Савельева, «Голубчику» не понравилось, что молодой слишком уж внимательно рассматривал записку. Только что не лизнул.
Правда, подозрения у него были другие:
– Ну чего, покумекал по раскладу? – уточнил он небрежно, скрывая страх, что ему самому придется возиться со взрывчаткой.
– Ну, как на месте будем, еще раз бы глянуть, – Алексей с равнодушным видом пожал плечами, а сам был взволнован до крайности. Прав был Давыдов! Сто раз прав! В штабе засел немецкий агент, который имеет доступ к секретной информации, имеет доступ к канцелярии.
Едва диверсанты оказались на месте, «Голубчик» приказал:
– За работу!
Измотанные бандиты были недовольны решением главаря, но они подчинились его приказу."
"Однако оказалось, что приказ относился только к нему. «Зубастый» с Акимчиком ушли на охрану периметра, в помощь Савельеву дали только «Малого». Сам Михаил нашел себе место в кустах и завалился отдыхать после тяжелой ночи.
