В темноте рванувшийся из кабинета свет мелькнул в глазах Алексея Савельева. Он поднял голову и увидел перед собой бывшего военнопленного, чьи глаза словно полыхали тоской в потухшей дневнике. Ответ он уже готовил — повторение того самого рассказа, который выслушал не раз, отмечая каждую дату и деталь....
Эх!
Плюхнулся снова рядом и тяжело вздохнул:
– Эх, был бы я мокрушник. Враз бы его порешил.
– Так ведь дело-то не в нем, паспорта у кого-то другого, – объяснил Алексей парню. – Есть связной, немецкий агент, который принесет паспорта за то, что мы проведем диверсию.
– Да, знаю, мне Акимчик рассказывал. Только никто его не видел ни разу, он только с «Голубчиком» общается, – Фома принялся бубнить себе под нос. – Чего делать-то? Может, ну их, эти документы. Я ж украсть их могу. Главное – в поезд залезть, где толкучка пошибче.
Савельев молча занимался дальше своим делом. Он пристроил остальные заряды чуть дальше от насыпи, чтобы они не сдетонировали, когда по рельсам пойдет состав. Потом взялся за проволоку. Он растягивал провод от одного заряда к другому, пока не видел Фома, резал тонкий шнур на части. Так заряд из взрывателя не доберется до гнезд с динамитом.
Что он будет делать, после того как взрыв не произойдет, Алексей не мог придумать. Пройдет состав, взрыва не будет. «Голубчик» будет в бешенстве – из-за сорванной диверсии он выйдет из себя.
День уже стал переходить в сумерки, когда наконец минирование было закончено. «Голубчик», который выспался в своем лесном убежище, уже посматривал на часы. По сведениям, которые передали, первые составы должны были пойти уже сегодня. Их пускали ближе к вечеру, чтобы в полумраке за кронами деревьев соблюдать светомаскировку от немецких самолетов.
Остальные бандиты тоже больше не проверяли периметр и не караулили на железной дороге. Они все вместе засели в кустах на безопасном расстоянии, ожидая, когда пойдет поезд. Его приближение уже было слышно: вибрировала земля, раздавался мерный перестук; по воздуху шел запах горячего металла и гари из машинного котла. Уже почти рядом!
На ручку подрывной машинки легла крепкая ладонь «Голубчика». Он решил сам провести взрыв. Когда колеса застучали уже совсем близко, главарь лихорадочно закрутил ручку.
– Что за дрянь?! – Михаил покрепче вцепился в тугую ручку динамо-машинки и опять принялся ее крутить. Он со злостью стукнул по ней кулаком, но искра тухла, пробежав всего лишь метров тридцать. И только Алексей точно знал почему – он сделал обрыв линии в том месте.
Вагоны мчались мимо, пролетали один за другим. А у «Голубчика» никак не получалось произвести взрыв.
