В темноте рванувшийся из кабинета свет мелькнул в глазах Алексея Савельева. Он поднял голову и увидел перед собой бывшего военнопленного, чьи глаза словно полыхали тоской в потухшей дневнике. Ответ он уже готовил — повторение того самого рассказа, который выслушал не раз, отмечая каждую дату и деталь....
А вот вечером, когда возвращались со службы постояльцы, жизнь ее превращалась в ад.
Самое тяжелое для Ольги за весь день – бесконечные вечерние часы, когда офицеры собираются за столом, чтобы вести разговоры, выпивать один стакан за другим, играть в карты. В такие моменты женщине так хотелось взять кочергу и раскроить их ненавистные рожи, а не смиренно подавать закуску или заправлять чадящую керосинку топливом. Но приходилось терпеть – слишком важна была эта вечерняя болтовня за столом.
Ради пьяных офицерских разговоров Ольга терпела жильцов в своем большом, добротно построенном доме.
Хмурые лица – значит, говорят про войну, про отступление и военные действия, хохочут – вспоминают свою довоенную жизнь. Со временем Ольга стала понимать, о чем говорят фашисты, да и сама могла объясниться с ними.
Армия вермахта двигалась все дальше на Запад, оставляя свои позиции.
До войны и правда дом был наполнен топотом детских ног, звонким смехом. Четверо Ольгиных детей росли, учились, радовали родителей.
К началу войны в родительском доме остались еще двое младших сыновей – двадцатилетний Мишаня, который по уши влюбился в местную девушку и уезжать из родного села никуда не собирался; шестнадцатилетний Данил, он оканчивал среднюю школу, имея плохие отметки, страшно бедокурил и совсем не походил разгульным нравом на степенного отца.
А после того, как началась война, Данил остался единственной отрадой матери. Страшная беда унесла в один день ее мужчин. Старший сын и муж вместе собрали вещи, сложили все необходимое в мешки и явились на призывной пункт добровольцами – записываться в Красную армию.
С тех пор от отца и сына Куркиных не было ни одной весточки.
