В темноте рванувшийся из кабинета свет мелькнул в глазах Алексея Савельева. Он поднял голову и увидел перед собой бывшего военнопленного, чьи глаза словно полыхали тоской в потухшей дневнике. Ответ он уже готовил — повторение того самого рассказа, который выслушал не раз, отмечая каждую дату и деталь....
Так же и старшие дочери Ольги пропали в круговерти войны – не писали писем, не приезжали к матери.
Огромное жилье в одночасье стало пустым и тихим.
Когда в Кастанаевское урочище пришли немцы, в семейном гнезде, большом и теплом, сразу все изменилось. Начались разговоры на чужом языке, вместо детских голосов и смеха кругом раздавались грубые крики.
Данил молча отсиживался несколько дней в бане, пока однажды не явился домой с красной повязкой на рукаве. На расспросы матери парень зло рявкнул:
– Отвяжись.
Через год постояльцы съехали. Укатили в грузовиках по весенней грязи куда-то в другую сторону, где продолжались ожесточенные бои двух армий. Вместе с ними пропал и Данил, а Ольга отправилась в лес.
Женщина упрямо ходила туда каждый день, собирала ветки и палки в большую корзину. На вопросы любопытных односельчан отвечала, что на растопку.
"Она рассказала о том, что в ее избе жили немецкие офицеры, а как только прибудет новая часть, то в светлых комнатах снова поселятся немецкие чины. И предложила свою добровольную помощь – она станет тайным агентом в расположении фашистов. Будет слушать и запоминать каждое слово, устроится уборщицей в штаб благодаря должности сына.
С тех пор по длинной цепочке ее шифрованные записки сообщали в советский штаб разведки сведения, полученные от фашистов, которые селились в доме Ольги. Куркина Ольга стала советским агентом под подпольной кличкой «Сойка».
Но это была тайная жизнь женщины, которую никто из односельчан или квартирующих офицеров не заметил за два года войны. Днем Куркина покорно обстирывала своих постояльцев, стряпала им ужины, вела нехитрое хозяйство.
Вечером и утром с ведром и шваброй мыла два этажа бывшего сельского клуба, где расположился немецкий штаб. Женщина с усталым лицом в обтрепанной одежде и с тряпкой в руках не привлекала внимания, обслуга была невидимой для немецких офицеров, которые при ней не стеснялись обсуждать любые темы.
Становиться прислугой взрослой женщине, которая привыкла быть хозяйкой в собственном доме, Ольге было тяжело.
