В темноте рванувшийся из кабинета свет мелькнул в глазах Алексея Савельева. Он поднял голову и увидел перед собой бывшего военнопленного, чьи глаза словно полыхали тоской в потухшей дневнике. Ответ он уже готовил — повторение того самого рассказа, который выслушал не раз, отмечая каждую дату и деталь....
У Рихтера от удовольствия сразу смолкла буря в животе. Хотя он не понял и половины того, что бормотала тетка, но уловил одно – ее сын вернулся назад, сбежав из советского плена. И эсэсовца сразу осенило – вот кто сможет стать проводником для диверсионной группы. Он надежный – столько лет служил вермахту и Гитлеру, даже умудрился сбежать из плена, чтобы снова быть на стороне германской армии. Он дойдет до Железногорска – местный житель, который ориентируется на этой территории. А самое главное – боится, что его расстреляют или отправят в лагерь как военнопленного, поэтому исполнит любой приказ.
Рихтер нахмурился, потому что привык за суровостью скрывать все свои эмоции – сказывалась долгая служба в специальном подразделении Ваффен СС. И приказал:
– Веди его сюда немедленно.
– Да, да, господин офицер, – Ольга мелко трясла головой и уже спешила к выходу. – У него есть с собой документы, он смог сохранить военный билет. Он покажет его вам.
– Иди уже, – Рихтер заспешил обратно в кабинет, строя планы на вечер.
Из крепкого сна Алексея вырвал женский голос:
– Просыпайся, быстрее! Все получилось!
Он разлепил тяжелые веки:
– Что? Да, да! Я готов! – и вскочил.
Ольга остановила его одним движением, сунула в руки ковш:
– Ну-ка, ополоснись, больно моська у тебя сонная.
Ледяная вода привела смершевца в чувство, он утерся рукавом:
– Ну что, получилось? Как действуем дальше?
Ольга вручила ему тонкую книжицу документа, ткнула в фотографию:
– Ты теперь Данила Григорьевич Куркин, двадцати лет, мой сын. В сорок первом и сорок втором служил старостой, здесь в Кастанаевском урочище.
– Потом хотел с действующими частями пойти служить в армии вермахта, но попал в плен во время первой же атаки. Сбежал из пересыльного вагона в Железногорске, когда ехал по этапу в советский лагерь. Пробирался лесами к дому матери в надежде, что снова могу быть полезным великой Германии. Готов служить за щедрый паек и вознаграждение, выполнять любые задания, – подхватил Алексей слова женщины.
