В темноте рванувшийся из кабинета свет мелькнул в глазах Алексея Савельева. Он поднял голову и увидел перед собой бывшего военнопленного, чьи глаза словно полыхали тоской в потухшей дневнике. Ответ он уже готовил — повторение того самого рассказа, который выслушал не раз, отмечая каждую дату и деталь....
Куркина снова зашептала контрразведчику прямо в ухо:
– Я давно слышу, уже два месяца. Нет, больше! Три. Хожу мимо этого окна два раза в сутки, утром и вечером. Всегда звуки одни и те же, а вот три месяца они бывают другие, и он всегда отправляет на этой частоте только шифрованные сообщения. Я думаю, что немцы связываются с агентом, который работает с советской территории и на определенной частоте. Звук отличается от обычных позывных.
– Да! – согласился с ней Савельев. – Это частота, на которой работают советские радиопередатчики.
– Тише, – вдруг шикнула Ольга.
Она низко опустила голову, так что совсем не стало видно лица под надвинутым на лицо платком, и подвела парня к охраннику:
– Мы к господину штандартенфюреру. Он нас ждет.
Дежурный с подозрением долго разглядывал документы Куркова Данилы, сравнивал фотографию и человека, который покорно стоял перед ним.
Ольга молча вела младшего лейтенанта по темному коридору, опасаясь, что их могут подслушать. Все-таки они в немецком штабе, где расположилось и отделение абвера. А ждет их сейчас на прием командир местного подразделения штандартенфюрер Ваффен СС, который временно заменил снятого с должности командира абвера, оберст-лейтенанта Курке.
Только по тому, как крепко держала его за пальцы женщина, Алексей понимал, что она очень взволнована.
У двери кабинета Ольга все так же молча кивнула ему – вперед. Потом робко постучалась в дверь.
– Заходите, – отозвался густой мужской голос.
Они прошли в кабинет, где ярко горели две лампы – на столе и на подоконнике. Круглолицый, с большими залысинами штандартенфюрер Рихтер уже внимательно рассматривал молодого человека, которого привела уборщица.
Алексей сделал шаг вперед:
– Добрый вечер, господин офицер. Вот, пожалуйста, мои документы. Мать сказала, что вы разрешили мне явиться к вам, вы можете снова взять меня на службу, – он положил на стол измятый, с подтеками военный билет Данилы Куркова.
