Всё разом как-то — и сон этот дурацкий, и мебель, в которую я вложил без малого душу, и неприятный, фальшиво-дружелюбный батоно Тамази, который спит сейчас или на моей кровати, или на родительском раскладном диване.
Глянув на часы и поняв, что всё равно скоро вставать, и досыпать эти сорок минут, когда сна уже ни в одном глаза, смысла нет.
— Рано ещё, — шепчу заворочавшейся матери, — спи!
Пробурчав что-то, она затихла, и через несколько секунд я услышал мерное посапывание.
Рассудив, что нет никакого смысла валяться, раз уж не спится, я посетил ванную комнату и не только почистил зубы, но и ополоснулся с утра. Возможность помыться без проблем, горячая вода и качественный ремонт несколько исправили моё настроение.
А уже на кухне — просторной, отменно чистой, без каких-либо тараканов и замков где бы то ни было, зато с обилием посуды, которой можно пользоваться вот так запросто, по-соседски, я окончательно пришёл в себя, успокоился и занялся готовкой.
Прежняя квартира, ГУМ и батоно Тамази остались там и мне нет никакого дела до возраста студента из Тбилиси и действительно ли он приехал учиться, или это обычное прикрытие для того, чтобы не упекли за тунеядство! Пусть уважаемый кем-то Тамази учится хоть до сорока лет, переходя из одного института в другой и ничего не оканчивая, если ему так удобней! Кто я такой, чтобы критиковать человека, решившего взломать серую советскую действительность⁈
— Доброе утро, Бронислава Георгиевна, — негромко приветствую соседку, вышедшую на кухню при полном параде, — Доброе утро, Панна!
— Мрав! — ответила красотка, боднув меня головой, и, вспрыгнув на табуретку, уставилась разноглазо, наблюдая, как я готовлю.
— Омлет будете, Бронисла Георгиевна? — предложил я по-соседски, — С овощами!
— А что же мать? — чуть помедлив, спросила она.
— Да не спалось! — объясняю я, — Так-то она готовит, но раз уж встал, то почему бы и не да?
Чиниться соседка не стала и, понаблюдав, как я вполне уверенно крошу овощи и колдую с приправами и температурным режимом, вышла к себе. Панна, как привязанная, последовала за ней, перед выходом из кухни повернувшись ко мне и мяукнув что-то дружелюбное.
Завтракали впятером — я с родителями и Бронислава Георгиевна с Панной, неспешно беседуя о разном. Дама с прошлым и мама с прошлым прощупывают друг друга, оценивая уровень образования и воспитания, впрочем, вполне приязненно.
— Я в школу пораньше, — сообщаю родителям, переодеваясь в ненавистную школьную форму и с отвращением глядя в зеркало.
