Серая гимнастёрка с воротником-стойкой, пятью пуговицами и двумя прорезными карманами с клапанами на груди, удивительным образом мне не идёт. Как уж так получается, я не вполне понимаю, но физиономия моя, вполне благообразная и даже симпатичная, оттеняясь этим серым цветом, становится какой-то нездоровой.
А головной убор, будь-то хоть недавно принятый берет, хоть фуражка, которую некоторые ещё донашивают по старой памяти, делает из меня что-то милитаристское и я бы даже сказал — карикатурно милитаристское, с какими-то крысиными ассоциациями, всплывающими в моей голове.
— Красавец, — одобрила мать и я покосился на ней, не издевается ли она случаем? А то она может… чувство юмора у неё вполне, местами с перебором. Но нет… ей, привычной к форме всякого рода, нормально! СССР и сейчас предельно милитаризованная страна, а ещё лет десять назад форма была, кажется, даже у почтальонов.
— Зачем так рано-то? — поинтересовался отец, хрустящий сушками без отрыва от газеты. Ему сегодня, напротив, позже на работу, или вернее, сперва даже не работу, а в контору, открывающуюся часом позже — что-то там подписывать, инструктироваться и просвещаться.
— В школьный комитет комсомола зайти просили, — морщусь я.
Отец, кивнув, комментировать ничего не стал. Он считает, что это — мой и только мой выбор! Какой ни есть.
Остановившись на берете, вышел во двор, и глянув на часы, неторопливо двинулся к школе, поглядывая иногда на хмурящееся небо. В этом году, по словам москвичей, засентябрило достаточно рано и хотя синоптики позже обещают бабье лето, пока погода стоит самая что ни есть грибная.
Несмотря на раннее время, к школе уже тянутся ниточки мышиного цвета. Кто-то нехотя, в виде необходимости сдуть домашнее задание, не сделанное вчера по безусловно важным причинам, кто-то по пионерским или комсомольским делам, ну а большинство — просто из желания погонять перед уроками в футбол или в казаки-разбойники.
Ещё раз глянув на часы, решаю сделать вокруг школы круг почёта. Ещё очень рано, а подпирать стенку возле кабинета желания особого нет.
— Да тьфу ты… не пугай так больше! — попросил меня знакомый парень из параллельного класса, поднимая с земли брошенную было папироску, — Здорово, Мишаня!
— Здоров, Серый! — крепко жму протянутую руку, а потом и руки всех остальных балбесов из этой компании.
