— А-а, Савелов! — комсорг, молодой плотный парень с фигурой тяжелоатлета, привстал за столом, протягивая мне руку и энергично пожимая её, — Садись!
— Так-так-так… — он начал перебирать бумаги, всячески демонстрируя свою занятость, — где же ты у меня?
С трудом сдерживаю улыбку от столь примитивного приёма. Понятно, что для школьников сойдёт, да и сам комсорг — тоже школьник, хотя и нацеленный на карьеру в партийных органах.
— А, вот! — нашёл он искомое, — Савелов Михаил Иванович, год рождения…
Кивая в такт, хотя ах как хочется сказать, что и не Михаил, и не Иванович, и даже, по сути, не Савелов…
— … третий взрослый разряд по шахматам, — зачитывает комсорг, время от времени поднимая голову и как бы сверяясь.
— Второй, — поправляю его, — на днях нормативы на разряд сдал.
— Даже так? — приятно удивляется Павел, — А документы…
— Завтра занесу, — понятливо киваю я.
— Замечательно! — расцветает комсорг, хлопая меня по плечу, — Чертяка! Ах как замечательно! Нам бы побольше таких, побольше!
Понимаю, что он кого-то отыгрывает и вернее всего, своего покровителя, очень уж это звучит и выглядит нафталинно. Вернее всего, Павел и сам понимает, что эти его замашки несколько старомодны и неуместны, но ему важнее повилять хвостиком, показать наблюдателям, что он понимает и принимает правила игры, считает себя членом какой-то конкретной команды.
— Побольше таких комсомольцев в школу и мы по району на первое место выйдем! — радуется комсорг.
— Ну⁉ — он подсовывает мне заявление на приём, с уже оформленной красивой шапкой, и ручку с чернильницей.
— Не считаю себя достойным, — решительно отодвигаю бумагу.
— Что⁈ — комсорг аж из-за стола привстаёт, нависая надо мной, — Тебя комитет комсомола достойным считает!
Но я, пусть и не играл в комсомольские игры, про психологическое давление знаю побольше школьника…
… а ещё прекрасно понимаю, какие могут быть последствия как в одном, так и в другом случае.
Вступить я могу хоть в комсомол, хоть в говно, но, с моей национальностью и биографией моей семьи, в комсомоле мне придётся быть святее Папы Римского, послушно поддерживая и осуждая.
Иначе… нет, отбиться-то я могу! Технически. Дескать, как смеете вы вспоминать прошлое моей семьи, когда отца реабилитировали по решению суда… с еврейством аналогично.
Но это — именно что технически, а так — сорваться боюсь.
