Несколько озадаченный, жму руку и не опровергаю того факта, что да, я не только Миша, но и Моше…
— Мы вот с ребятами, — он многозначительно кивает в сторону парочки сверстников, один из которых угрюмо светит свежим фонарём, а второй держит смоченный чем-то платок на ухе, — поговорить с тобой хотим!
Не отпуская мою руку, он вываливает проблемы с гопниками, мнимые и действительные обиды на ребят из школы и весь тот хлам, что хранится в голове у всякого подростка, вступающего в эпоху полового созревания. Гормоны давят на мозги, критичность мышления обнуляется, а сверстники и так-то не слишком умные просто в силу возраста, начинают, пусть даже отчасти, показывать реакции, более характерные для стаи бабуинов.
Этот период, по себе помню, вообще сложно пережить, а уж когда ты действительно отличаешься от сверстников, обладая притом отнюдь не сахарным характером впридачу к раздутому самомнению, то и подавно! У Льва всё это, по сравнению с обычным мальчишкой его возраста — в кубе…
— … и я считаю, — выпаливает он, непроизвольно повышая голос, — что нам, евреям, нужно объединяться!
— Савелов… — услышал я, и повернулся, глядя на приоткрытую дверь в кабинете и комсомольскую бульдожку, выглядывающую из неё.
' — Интересно… много ли она слышала?'
Бульдожка, не ответив, поджала губы и хлопнула дверью так, что я понял — достаточно!
— А ты видел, как я его⁈ А⁈ — захлёбывается эмоциями Санька Востриков, размахивая руками не хуже коренного одессита. Под глазом у него знатный бланш, а в глазах — восторг человека, который впервые (и сам!) дал отпор шакалью, почувствовав себя наконец не овцой, но — человеком!
— По балде! — смеётся Женя Волынцев, в глазах которого ещё плещется адреналин, смятение и неверие в произошедшее, — Н-на! И с копыт!
— А как я его… нет, ты видел? Видел⁈ — Санька толкает меня в бок, — Ой, прости… больно?
— Терпимо, — кривовато усмехаюсь я, пытаясь понять — ушиб у меня, или рёбра таки сломали? Вроде бы ушиб, но рёбра, это такая штука…
— Ой! У тебя кровь на голове и ухе! — пугается он, — Сейчас, сейчас… на вот платок! Чистый, ты не думай!
Я не думаю и, кивнув с благодарностью, промокаю платком ссадину на голове и смотрю на выступившую кровь.
— Помыть надо, — озабоченно предлагает Женя, — в аптеку зайти!
— Да ладно… — отмахиваюсь я, — вон, автомат с газировкой!
Двух стаканов хватило, чтобы промыть ссадину и смыть с волос кровь, уже начавшую запекаться.
