Автор
В холодной больнице, где воздух напоминал сухой песок, он жаловался на отсутствие молока и нежился в одиночестве. Его тело перешло из одной остроты боли в другую, заставляя меня размышлять о чужом мире, где такие обычные вещи как молоко не имеют значения. Этот рассказ раскрывает драматичную историю, где каждое слово служит ярким свидетельством страха и надежды в изолированной атмосфере кризиса....
Он навалился сверху, заехал локтем в грудь, да так больно, что воздух со свистом вырвался из легких. А руками уже тянулся к горлу. Поймала его за пальцы левой руки, вывернула на болевой. Мужчина выдохнул ругательством. И тут же ударил кулаком в ухо. Затем еще раз, в скулу. Больно! Слезы навернулись на глаза, я до крови прикусила губу. Отпустила пальцы, закрывая лицо руками.
Здоровяк ударил еще пару раз, оставляя синяки на руках, затем стал растаскивать локти, пытаясь добраться до горла. Силен! Расцепил, начал душить.
Кружилась голова, лица зрителей сливались в разноцветное месиво красок. Кажется, на лице чужая кровь… Вытерла щеку грязной ладонью.
Вот и все!
Я стояла и смотрела на мужчину, лежащего на пыльной траве, понимая, что это победа. Тишина сменилась ревом зрителей.
Мне аплодировали, восторженно, ликующе что-то орали.
Подлетел Кейн, обнял за плечи, повел к выходу с площадки. Я шла, оглядываясь. К мужчине на земле уже спешили несколько человек Один из них в длинной мантии мага. Надеюсь, поставит противника на ноги…
В палатке все же порыдала на плече Магистра, когда он поздравил с победой. Разом схлынуло напряжение, и оказалось, нервы у меня совсем ни к черту.
