Автор
В холодной больнице, где воздух напоминал сухой песок, он жаловался на отсутствие молока и нежился в одиночестве. Его тело перешло из одной остроты боли в другую, заставляя меня размышлять о чужом мире, где такие обычные вещи как молоко не имеют значения. Этот рассказ раскрывает драматичную историю, где каждое слово служит ярким свидетельством страха и надежды в изолированной атмосфере кризиса....
— Все! Лечение закончено, — протянул он с досадой, сунул в руки горшок. — Пойду-ка признаюсь Барбусе в содеянном. Да и отцу, пожалуй, тоже! Посмотрим, удастся ли обойтись без скандала.
Он резко поднялся и ушел. Похоже, не только у меня нервы! Скандала не хотелось, но в том, что зрители останутся недовольны, я не сомневалась. Но что поделаешь, если за меня все решили? Зачерпнула пальцами густую мазь, приложила к шее. Синяки останутся — будь здоров! Вытерла пальцы тряпкой, затем расчесала волосы, заплетя привычные две косы.
"Подождала, пока суфийские кружения перед глазами сбавят темп, и отпустила деревянную конструкцию. Кажется, больше не падаю.
Морщась от напавшей из засады головной боли, я пробиралась сквозь толпу к трибунам, решив отыскать Бэка. Люди оборачивались, вслед летели слова ободрения и поддержки, хорошо хоть не хлопали по плечу. Ведь не знают, что бои для меня закончились!
Внезапно людская масса пришла в движение, потащила за собой, чуть не сбив с ног.
Этот взгляд метнулся в мою сторону, замер, выхватил из толпы. Мужчина остановился и решительно направился в моем направлении. Люди расступились, давая дорогу.
