Автор
В холодной больнице, где воздух напоминал сухой песок, он жаловался на отсутствие молока и нежился в одиночестве. Его тело перешло из одной остроты боли в другую, заставляя меня размышлять о чужом мире, где такие обычные вещи как молоко не имеют значения. Этот рассказ раскрывает драматичную историю, где каждое слово служит ярким свидетельством страха и надежды в изолированной атмосфере кризиса....
— А то отвлекает, знаешь ли…
Ой, точно, я без одежды! Веселенькая сорочка, что всучила Ула, валялась посреди комнаты. Бросила умоляющий взгляд на мага. Не идти же за ней вот так, без ничего? Он кивнул, поднял льняное безобразие, сел рядом на кровать, но не отдал. Вместо этого принялся водить пальцем по моей обнаженной ноге. Опять?! Рисовал странные символы, незнакомые руны на коже, что, казалось, проникали внутрь, всасывались прямо в кровь, разбегались вместе с ней по усталому телу. Меня бросило в жар. Что он делает? Магия? Поток подрагивал, но я не чувствовала в нем изменений.
— Кейн, — прошептала я. — Прошу тебя! Ну что ты делаешь?
— Оставляю послание для особо непонятливых… Нет, не для тебя! — усмехнулся он.
— Кейн! Но…
— Это значит, что теперь ты — моя. Надеюсь, помнишь наш разговор? Но даже если не помнишь, это ничего не меняет. Последние события прояснили, так сказать, ситуацию.
— Ничего не прояснили! Это был наркотик, — возмутилась я. — Ты же знаешь! Я не останусь с тобой, потому что…
Хотела сказать, что люблю другого, но не успела.
— Маккалахер! — вздохнул маг, поднимаясь с кровати.
Входная дверь содрогнулась от мощного удара, затем, кажется, ее просто взорвали, несмотря на отсутствие динамита в этом мире. Магия!
— Ну какой же настойчивый, — поморщился Кейн.
Райвен все же нашел меня, но вряд ли ему понравится увиденное! В груди заныло от нехорошего предчувствия.
— Отдай мне рубашку! — взмолилась я. Боже, сижу голая на кровати мага. Причем, тот — в одних штанах. Очаровательная вырисовывается картина, которую будет сложно объяснить ревнивому Первородному!
— Зачем? — усмехнулся мужчина.
— Кейн!..
— Хорошо, держи, — он сунул мне в руки сорочку, но было уже поздно.
— Чем тебе дверь-то не угодила, Маккалахер?.. Или стучать не научили?
Первородный вошел в комнату. Замер в дверном проеме. Стоял и смотрел, как я дрожащими руками пытаюсь натянуть чертову тряпку.
