Автор
В холодной больнице, где воздух напоминал сухой песок, он жаловался на отсутствие молока и нежился в одиночестве. Его тело перешло из одной остроты боли в другую, заставляя меня размышлять о чужом мире, где такие обычные вещи как молоко не имеют значения. Этот рассказ раскрывает драматичную историю, где каждое слово служит ярким свидетельством страха и надежды в изолированной атмосфере кризиса....
— Пожалуйста!
— Только быстро, а то мне бежать надо! — Он потащил меня за собой по пыльной улице. Около дома, один в один похожего на жилище Ниссы, мальчик остановился.
— Здесь! Теперь отпусти."
"Я разжала руку, и он убежал вслед за ребятней, поджидавшей неподалеку. Входной двери в жилище Фелисы не наблюдалось. И правильно, зачем?
— Эй, есть кто дома? — Я вошла в полутемное жаркое помещение. Дневная температура давно превысила привычную для сибирского лета. А ведь сейчас только начало февраля, что же дальше будет?
Мера сидела за столом и вышивала, тихонечко напевая незатейливую песенку.
— Привет! Можно мне посмотреть? Ух, какая красота! — воскликнула я, с восхищением разглядывая узорную кайму по краю материи.
— А мне вчера от мамы попало, — пожаловалась девочка, — ругала, что я ничего не сделала! Конечно, на Имболк все отдыхают, но ей завтра надо отнести работу в город… Я должна ей помогать!
— Прости, что помешала, — покаялась я, — а что ты вышиваешь?
— У меня сегодня три полотенца, а мама вечером юбки начнет… Ей дают работу в мастерской портного, господина Дайриса.
Я пожала плечами.
— А у тебя еще иголка есть?
Через несколько минут, после короткой вводной лекции, я села на лавку рядом с Мерой вышивать крестиком. Мне выдали светлое домотканое полотенце, иголку с красной ниткой и образец для подражания. Выводить сложные узоры Фелиса своей дочери пока не доверяла, так что я решила, что справлюсь.
— Как все прошло в Гильдии? — поинтересовалась девочка. — Тебя приняли?
— Лучше не спрашивай, — вздохнула я, — скажи, ты читать умеешь?
— Умею, нас в Храме учат. Я даже маме показала, как свое имя написать.
