Автор
В холодной больнице, где воздух напоминал сухой песок, он жаловался на отсутствие молока и нежился в одиночестве. Его тело перешло из одной остроты боли в другую, заставляя меня размышлять о чужом мире, где такие обычные вещи как молоко не имеют значения. Этот рассказ раскрывает драматичную историю, где каждое слово служит ярким свидетельством страха и надежды в изолированной атмосфере кризиса....
Я чуть не расцеловала его на радостях, но вовремя одумалась и вместо этого весь вечер терпела его шуточки и уговоры.
— Попробуй, это ведь легко! — уверял он, дыша перегаром. — И Нисса будет спокойна, и место ее сбережешь… Сиди и думай о приятном! Обо мне, например…
Я криво улыбнулась. Вот еще!
— Ну пожалуйста! Он ведь прав, ничего страшного, — умоляла Нисса. — Надо просто привыкнуть! Увидишь, просить милостыню намного легче, чем шить…
— Угу, еще скажите, что полезно для здоровья — весь день на свежем воздухе!
— А если будет совсем плохо — уйдешь, — заверил Бэк, — но ты справишься!
Тут Нисса опять завелась:
— Всего лишь несколько часов с утра, чтобы место не потерять.
И я согласилась. Согласилась! Решила, что попробую, а если станет невмоготу — сбегу. Ворочалась всю ночь, твердила себе, что просто посижу на ступенях. Подадут — не подадут, все равно! И, вообще, бедность не порок… Но я и представить не могла, насколько будет плохо! Чем ближе мы подходили к Храму, тем решительнее мысли и желания разбегались в ужасе от происходящего, так что Бэк посадил на ступени лишь мое бесчувственное тело.
— Она из Гильдии, сегодня первый раз! Дочь Ниссы, на ее место…
— А что молчит?
— Так глухонемая, — доложил Бэк.
— Это охранник из Гильдии, — пояснил карлик, когда парень ушел. — Они следят, чтоб никто из пришлых не занимал чужие места… В общем, если спросят: ты — вдова с ребенком. Муж погиб, защищая Туиренн. Да что с тобой? — Он с тревогой вглядывался в мое лицо.
В ответ я неразборчиво замычала. Глухонемая вдова, да еще и умственно отсталая вдобавок.
