Жанр
Прохладная сырость проникала сквозь моё одетое тело, когда я медленно приходил в сознание после кромешного бала боли и страха. Тени деревьев мягко скользили по моему лица, создавая мутное пространство между реальностью и пустотой.
– Чего она там делала? – не понимал я.
– Висела.
Я так и сел, где стоял, то есть на пол.
– К-как это? – я, наверное, на первоклассника сейчас был похож.
– Да вот так. Повесили ее, суки, вниз головой. Наших ещё там не было, раны зализывают, дуй сейчас же туда. Надо быстро похоронить ее, сняв, конечно, для начала. А затем, – командир почмокал губами и резко закончил: – Найди и убей всю эту мразоту, что нам жизнь портит. Ясно?
– Так точно! – вытянулся я во фрунт.
Ни хрена себе задачка. Зато все тузы у меня в рукаве.
В селе стоял шум. Местные вели себя по-разному. Кто-то рыдал, причитая, кто-то в доме заперся. Убитой и повешенной женщиной оказалась та самая, что нашептала нам в прошлый раз о доверии к местным жителям. Уж не в отместку ли ее так приговорили?
Сразу удивило то обстоятельство, что нигде не было юродивого.
– Командир, это тот дурачок, наверняка он навел! – высказался Олег.
– Узнаем! – бросил я. – Идем, быстро!
Мы подошли к дому местного юродивого, на которого все думали. Переглянувшись, вынул пистолет из кобуры и прошел через калитку. Дверь в доме была плотно закрыта, но не заперта. Постучав для приличия и не дождавшись ответа, рванул за ручку. Дверь неожиданно легко отворилась, и мы рванули внутрь.
– Это как? – ребята стояли посреди комнаты и не знали, что делать.
– Командир, так чего, он не виноват, что ли? – удивился Веревкин."
"– Да вот выходит, что мы, ребятки, как последние остолопы, подозревали не того. Так, помните, что убитая тогда сказала?
– Не верить местным?
– Она это сказала после того, как нам поплакалась баба, у которой детей убили.
– Ты чего, думаешь, она сдала?
– Быстро к ней, – мы бегом вылетели из дома юродивого и направились к нужному.
Женщины дома не оказалось. Более того, не было никаких следов пребывания в доме детей. Какая бы беда ни случилась в семье, какие-то детские вещи обязаны были быть, а тут ничего.
– Командир, смотри! – позвал меня из сеней Валера. В руках у того была фрицевская кепка. Та самая, которые так любили носить всякие власовцы.
– Твою мать! – только и выругался я. Жаль ту женщину, которую повесили.
