Жанр
Прохладная сырость проникала сквозь моё одетое тело, когда я медленно приходил в сознание после кромешного бала боли и страха. Тени деревьев мягко скользили по моему лица, создавая мутное пространство между реальностью и пустотой.
– А что, воевать за фюрера преступление? – попробовал я.
– Что? – следак так удивился ответу, что было даже смешно.
– Ну, а что я сделал-то? Почему в гестапо? Я воевал, выполнял свой долг, да, загремел в госпиталь, но не по своей воле, иваны постарались…
– Кто ты такой? – повторил уже более нервно следователь. И я плюнул в сердцах. Все равно уже взяли, не отвертеться. Коси не коси, а самозванец я, тут и доказывать ничего не нужно. Шлепнут, и будут правы."
"– Да обычный солдат. Красной Армии солдат, – уточнил я.
– Кто? – аж поперхнулся следак.
– Ну я же сказал, – пожал я плечами.
– Как, как ты здесь оказался? – следак судорожно расстегивал ворот кителя.
– Ой, да это та еще история… Я был серьезно ранен, одежка пришла в негодность. Кто-то из бойцов предложил переодеть меня в форму вермахта. Это бойцы между собой говорили, я был практически все время без сознания.
– Я такой наглости еще не встречал! – выдохнул следак.
– Ага, – кивнул я, – я тоже. Ну сами посудите, как мне было поступать?
– Значит, простой солдат? – вошел в роль следователь.
– Ну да, – кивнул я.
– Так могли поступить только со старшим по званию!
– Ну, я и был старший среди них. И по возрасту, и по званию. Ефрейтор я.
– Ты не похож на обычного солдата, я их много видел! Ты комиссар?
– Упаси бог! – аж перекрестился я. – Какой я, на хрен, комиссар? – возмущению моему не было предела. – Да комиссара бойцы в такой ситуации просто бросили бы, а не стали бы слушаться.
– А слушались?
– Ну, на рожон не лезли, и то хлеб, – я перешел на русский, так как фриц, называя меня комиссаром, говорил на моем языке. – Сидели тихо, жрать только нечего было.
– Ты все врешь!
– А зачем мне это? – я пожал плечами. Вообще, я старательно настраивал фрица говорить со мной спокойно, то есть как мне надо. Пусть забудет на время свои гестаповские замашки. – Вас смущает мое знание немецкого языка? Или еще что? Ну, так я и не деревенский парень. Вырос в городе, получил перед самой войной неплохое образование в Москве.
