В десять летней давности, святая Ассанта дрожала под громом. Теперь это место наполняется неожиданным страхом и опасностью, как в тот день, когда девочка спряталась в укрытии от хлынувшего проклятой бури. Вместе с тем, город на краю света готовится к неведомому пришествию, переполненному драконами и чужаками....
Она стояла у скромного распятья и усталый всепрощающий взгляд Ассанты, привязанной к этому ужасному кресту, заставил Бесса почувствовать то, что он всегда чувствовал, глядя на сестру: боль и гнев. Боль её кровоточащих ран, что грехи людей до сих пор оставляли в её сердце. И гнев: как смели они, жалкие людишки, что распяли её, теперь приходить к ней со своими грязным помыслами и что-то ещё у неё просить.
Сейчас перед распятьем стояла девочка, которую он не видел восемь лет. Уже совсем девушка. Что такое восемь лет для бессмертного демона? Один вздох.
Округлилась там, где должна была округлиться, обретя мягкие очертания бёдер, томную покатость плеч и волнующую полноту груди. И словно истончилась в местах, где скользили теперь по ней похотливые взгляды и завистливые языки: её невесомая талия подчеркнулась узостью платья, длинная, когда-то гусиная шейка, женственно изогнулась в царственно лебяжий изгиб, и тонкие запястья, перехваченные тканью строгих перчаток, что скрывали её единственный изъян, стали хрупки как лёд в весенний день.
Все черты её остались столь же хрустально чисты, но теперь стали словно идеально выверены рукой небесного скульптора.
Она восхищала смелостью и искренностью в восемь. Он ждал, что она останется хотя бы мила и естественна в восемнадцать. Но она стала совершенна.
Бесс боялся пошевелиться, чтобы её не спугнуть. И боялся не справиться с собой и нечаянно разорвать её на части той неуправляемой силой, что потянула его к ней.
"""Или я её убью, или она станет моей"", — других вариантов он не видел.
В свои пятнадцать он обещал, что женится на ней — так хотел её защитить. Но сейчас защищать её стоило от него.
Он остановился в шаге и закрыл глаза, слушая как шепчет она слова молитвы. Сосновые леса Пелеславии, пряности Варавии, пески Афраи, солёный воздух Островов. Всё это была одна она — весь его мир.
— Считаете, Отче слышит вас? — прошептал он ей на ухо.
И молча наблюдал как его мир рушится.
Глава 3. Анна
Она не вздрогнула, не отшатнулась, не произнесла ни звука.
Поглощённая своими мыслями, она даже слов его не разобрала.
Но словно вспыхнувшая огнём больная рука напомнила ей ощущения, что доставляют ей невыносимые страдания перед ненастьем.
И прижала к животу покалеченные пальцы с острым ожиданием беды. На непогоду и все самые страшные воспоминания в её жизни теперь откликалась именно рука: болезнь отца, его смерть, увечье, тот ураган.
