""Не ваше дело!"" — так и рвалось на язык, но помня свою прошлую оплошность, Анна сдержалась.
— К сьере Лулианне, Ваша Верность, — присела она в поклоне, правда не слишком низко, так, скорее изобразила его.
— Моя Блистательность, — поправил он и довольно усмехнулся.
""Отчевы козявки!"" — выругалась Анна по себя. Опять попала впросак. И ведь так хотела про него забыть, что не удосужилась и уточить.
— Простите, Ваша Блистательность, мою невежливость, но вы не представились.
— И сделал это намеренно, — блеснул он улыбкой.
— Вас подвести, моя прелесть?
Она испуганно уставилась на чёрного как смоль коня. На всадника в седле, сегодня кстати одетого в сорочку из тончайшего сукна, белую, даже нарядную.
— Что вы имеете в виду?
— Вот это!
И быстрее, чем Анна успела взвизгнуть, перегнулся, подхватил её за талию и усадил перед собой в седло.
— Что вы себе позволяете! — возмущённо дёрнулась она.
— Всё, что угодно, — прижимая её к себе одной рукой, Бриар пришпорил коня.
И подковы по утоптанной земле зацокали едва ли громче, чем забилось сердце Анны.
— Вы не посмеете…
— Уже посмел. Сиди смирно, прелесть моя, а то падать придётся вместе, а это знаешь, не очень приятно, — он перехватил её, бережно прижав к себе. И Анна в ужасе закрыла глаза: он её погубит. Её честное имя, её репутацию, её душу… Никогда её не обнимал мужчина, но — отчевы седины! — это… приятно.
— Тебе нечего бояться, — голос Бессариона как обычно звучал спокойно и насмешливо.
— Я не похищаю юных дев, не насилую и ни к чему не принуждаю. Только если они приходят сами и умоляют. Так что тебе ничего не грозит, кроме небольшой приятной поездки в место, которое вряд ли тебе кто-то кроме меня покажет.
— Поездки? — открыла она глаза и встрепенулась.
— Здесь недалеко, — убрал он руку, позволив ей сидеть свободно. — А потом, конечно, в целости и сохранности, я доставлю тебя к Лули.
— Сьер Бриар…
— Бесс, — шепнул он.
— Если нас кто-то увидит.
Если, — Анна так разволновалась, что не находила слов.
— Как честный человек я буду обязан на тебе жениться. И слово наследника Пелеславского престола, я сдержу своё обещание.
""Ни за что"", — стиснула Анна зубы. И опять это чувство надвигающейся беды скрутило пальцы. И что-то смутное, знакомое, из далёкого сна: ""Когда ты вырастешь, я на тебе женюсь"", тоже заставило болезненно сморщиться.
— Рука! — выдохнула она и с силой стиснула запястье.
