В десять летней давности, святая Ассанта дрожала под громом. Теперь это место наполняется неожиданным страхом и опасностью, как в тот день, когда девочка спряталась в укрытии от хлынувшего проклятой бури. Вместе с тем, город на краю света готовится к неведомому пришествию, переполненному драконами и чужаками....
И глаза такие, ух! Один раз заглянешь поглубже и утонешь, пропадёшь в них.
Но это был не его случай.
— Говоришь, ждала меня? — оглядывался он в её домишке, сидя на крепко сколоченной табуретке. Про такие избушки детям в сказке рассказывают: поворотись к лесу задом, а к нам передом. Но этой и поворачиваться было не на чем. Скорее землянка. А из всего богатства у девчонки — чистокровный аззириец, что, помахивая хвостом, пасся на лугу. Бесс видел его силуэт в свете луны в маленькое оконце, и всё. — И зачем ждала? — перевёл он взгляд на девушку, что налила в таз чистой воды и ждала, когда он разденется.
— Ответы дать на твои вопросы, — не спрашивая разрешения, повела она рукой по шрамам на его груди. Закрыла глаза и только покачивала головой, останавливаясь на очередной отметине от пули или шпаги.
Трещали свечи, зажжённые по углам. Пахли скошенным сеном пучки трав, развешанные над головой.
— И о чём же я хочу тебя спросить?
— О будущем, ваша безрассудность. Не о своём, — предвосхитила она его вопрос.
Она слегка отжала в тазике тряпицу, и Бесс сморщился, когда по ране на руке потекла тёплая вода, смывая грязь. Щиплет, зараза.
— Как знал, — дождался он, когда девушка закончит, выплеснет воду на улицу. И, вытащив из кармана, бросил на стол скомканную рубашку Оланда.
— Боюсь меня она не послушает, — мельком глянула на сорочку Нова, и принялась накладывать на рану какую-то истошно воняющую мазь.
— Боюсь, она никого уже не послушает, — скривился Бесс, теперь скорее от запаха, чем от прохлады, что появилась от лекарства в ноющей ране. — Но я хочу знать насколько всё плохо.
— Лучше бы тебе, конечно, не знать. Для твоего же блага. Но ты же беспокоишься не о себе, — закрыла она склянку, убрала на полку. И только потом села напротив него, взяла в руки рубаху и закрыла глаза, перебирая в руках тонкую ткань.
Бесс не торопил. Привалился к стене, почувствовав облегчение.
Да, рана, конечно, затянется. Но терпеть как срастаются поломанные кости, стягиваются порванные мышцы, восстанавливается содранная кожа — всегда больно.
— И лучше не ври мне, — предупредил Бесс, безошибочно угадав, что и без тряпки этой она всё знает. Давно знает. На то она и блажница. И думает она не о том, что сказать, а о том, что будет после её слов. — Нова?
— Он будет бить её, демон.
