Автор
В глубине квартиры Ланки мерцает слабый свет от лампы. Тысячи вопросов мелькают у меня на губах — зачем здесь? Что произошло между нами? Но я молчу, стесняясь даже дышать. В этот дом я приехала не с целью узнать все секреты или рассказать о том, что случилось. Здесь царит тихая ноющая тревога — как будто воздух наполнен невидимыми словами прошлого, ждущими своего времени, чтобы выскользнуть на свет....
“Именно поэтому ты меня так… якорил”, — хочется съязвить мне, но спохватываюсь, не желая опять возвращать разговор к балкону и хриплым, горячим признаниям Каза. Достаточно и того, что они у меня в голове на бесконечном повторе крутятся.
Просто сжимаю губы и тянусь за чашкой.
Каз переводит взгляд на терпеливо ждущего Руслана, кивает, отпуская его.
И мы остаемся наедине.
Я — с чашкой вкусно парящего чая в руке, Каз — опираясь локтями на стол и глядя на меня.
Опять неотрывно, внимательно, с легкой смешинкой в углах глаз.
Я понимаю, что под этим взглядом и глотка не смогу сделать, потому ставлю чашку на место, опускаю ресницы, не зная, как себя вести дальше. Он ведь явно чего-то ждет… Чего?
Вопросов?
Смущения?
Кокетства, может? Последнее, вообще смешно, конечно… Где я и где кокетство…
Тогда чего?
Ситуация откровенно глупая и напряженная. Мы — разные люди, причем, настолько разные, что даже парой слов перекинуться сложно, ни одной точки соприкосновения. Но, наверно, Каз не разговаривать со мной хочет? Даже наверняка, судя по его настойчивости и тому, что он уже делал со мной… И здесь вопрос: как мне себя вести дальше? Он же наверняка что-то будет предлагать… А я? Я же… Меня же от одной мысли, что мужчина прикоснется в дрожь бросает… Бросало.
— Как тебе барабаны? — голос Каза прерывает мои бессвязные панические метания в голове, разрушает уже вполне стройную теорию, где сидящий напротив мужчина — непременно агрессор, настойчивый захватчик.
— Барабаны? — непонимающе поднимаю я на него взгляд, выныривая из облака сумбура и вспоминая, с трудом, надо сказать, про какие барабаны он говорит, — а… Да, интересно… Я люблю музыку с этническим уклоном…
— Этническим? — чуть хмурится он, и я добавляю торопливо:
— Народными мотивами… Ну, понимаешь, когда используют элементы, присущие какой-то культуре, особенное строение ритма, например, и…
Увлекаюсь, принимаясь объяснять, словно снова нахожусь в классе, перед ребятами из кружка живописи, а затем замечаю, что Каз смотрит на меня, чуть прищурившись, и в глубине глаз его чудится насмешка.
Замолкаю."
"— Прости… Я, наверно, увлеклась… А тебе и смешно… Ты же знаешь определение этого слова!
— Нет, Марусь, не знаю, — смеется он белозубо, — я в детдоме рос, там как-то не до этники было… И потом тоже.
Я не знаю, что ответить на это откровение, не умею правильно комментировать такое. Мне жаль? Глупо как-то… И углубляться в тему тоже неправильно… Лицемерно.
