Автор
В глубине квартиры Ланки мерцает слабый свет от лампы. Тысячи вопросов мелькают у меня на губах — зачем здесь? Что произошло между нами? Но я молчу, стесняясь даже дышать. В этот дом я приехала не с целью узнать все секреты или рассказать о том, что случилось. Здесь царит тихая ноющая тревога — как будто воздух наполнен невидимыми словами прошлого, ждущими своего времени, чтобы выскользнуть на свет....
И извини, что напугали… Он…
— Да я все понимаю… — говорю я, — сама виновата.
— Ну тогда забыли, да? — с облегчением улыбается Аня, — иди переодевайся.
Я иду к домику, дергаю дверь, действительно открытую, прохожу, пытаясь ориентироваться в незнакомой обстановке. Так… Как меня Ваня вел в прошлый раз? Сауна, русская баня, хамам…
Дверь в хамам прикрыта неплотно, слышу оттуда мужские голоса, ускоряюсь, стремясь проскочить мимо побстрее. Гости, наверно, приехали. Или папа Артемки с приятелями.
— Слушай, а как так получилось? — догоняет меня голос одного из гостей, смутно знакомый. Артура, папу Артемки, я видела один раз, и то мельком, но голос, спокойный, серьезный, запомнила.
— Не знаю… — и вот тут я замираю. Потому что второй голос Каза.
— А я, главное, не сразу понял. Я ж ее один раз только видел… А сейчас вот глянул на спящую и охерел, честно тебе скажу.
— Я и сам охерел…
— Она не родственница? Ты же говорил, что та умерла?
— Нет.
— Офигенное совпадение.
— Да.
— И тоже художница.
— Да.
— Карма, а?
— Знаешь же, что не верю.
— А вот я после такого поверил бы… Она в курсе?
— Насчет чего?
— На кого так похожа?
— Нет.
— Говорить планируешь?
— А зачем?
— Я бы сказал… Тайное, сам знаешь…
— Не надо тут мне свои теории… Нахватался у Ляльки.
— Она во много бывает права.
— Ну начало-о-о-ось…
— Ладно. Ты скажи, чего делать будешь теперь?
— Не знаю.
— Не зарекайся, да? — тихо смеется Артур, и Каз вторит ему грустно.
— Точно…
— Ну, если все на мази, чего телишься? Забирай себе.
— Она не пускает.
— Бл… Каз! Я не верю! Тебя? Не пускает? Хватку потерял?
— Не срабатывает… И не хочу так. По-другому хочу, по-настоящему… А она никак… Что-то там у нее в прошлом такое, знаешь…
— Ну так выясни!
— Уже шустрят людишки…
— Долго что-то шустрят… Подгони.
Больше я слушать не могу, торопливо отшагиваю назад, пытаясь остудить пылающее лицо и не понимая, как относиться к тому, что услышала только что.
Голос Каза, спокойно, даже цинично рассуждающего о наших отношениях, почему-то режет больно по сердцу. Он… Он меня изучает, получается.
Как букашку. Исследует.
