Автор
В глубине квартиры Ланки мерцает слабый свет от лампы. Тысячи вопросов мелькают у меня на губах — зачем здесь? Что произошло между нами? Но я молчу, стесняясь даже дышать. В этот дом я приехала не с целью узнать все секреты или рассказать о том, что случилось. Здесь царит тихая ноющая тревога — как будто воздух наполнен невидимыми словами прошлого, ждущими своего времени, чтобы выскользнуть на свет....
Никогда мне ею не стать…
Звонит телефон опять, я смотрю на время, только теперь понимая, что просидела над рисунком несколько часов, и скоро мне на смену.
Нажимаю на прием, исключительно на автомате, словно зомби:
— Да, Лана, как погуляли?
— Марусь… Приезжай, а…
И я еще больше замораживаюсь, теперь уже от плохого предчувствия.
Потому что у Ланки голос сейчас такой же, как у меня.
Мертвый.
Мои хорошие, сегодня начало ЧЕРНОЙ ПЯТНИЦЫ на ! И мои книги принимают участие в этом грандиозном событии! Скидки от 30 до 70% - такого реально не было еще.
И посмотрите, какой получился у Маруси совместный портрет... Чужой.
Глава 38
— Мама, смотри! — Вальчик тянет рисунок Ланке, она берет, скользит безэмоциональным, пустым взглядом по зеленому динозавру, кивает. Вальчик, не дождавшись ожидаемой реакции, решает, что мама чего-то не поняла, и пытается ей пояснить, — это динозавр! Травку ест!"
"Ланка опять кивает, смотрит на рисунок, затем на сына.
— Отличный рисунок, Вальчик, — торопливо перехватываю я внимание не понимающего, что происходит, и готового заплакать ребенка, — очень красивый получился динозавр. А это у него что?
Вальчик, тут же забыв про обиду, с готовностью начинает объяснять, где у динозавра рожки, а где зубки. Я слушаю, киваю, задаю дополнительные вопросы, краем глаза отслеживая состояние сестры.
Внутри все в напряжении, сжато так, что даже вдохнуть сложно. Это у меня.
А что у Ланки?
Даже представить себе не могу, вот честно!
И потому боюсь ее взрыва, знаю, что он будет разрушительным.
Наконец, Вальчик, получив необходимую дозу внимания, топает обратно, в свою комнату, неуклюже покачиваясь на плохо слушающихся ножках.
Я смотрю ему вслед, и слезы отчаяния на глазах выступают.
Как такое может быть, как?
Слышу со стороны сестры тихий, придушенный всхлип, поворачиваюсь и едва успеваю подхыватить ее, сползающую с табуретки прямо на пол.
— Тихо, тихо, Лан! — пытаюсь успокоить ее, глажу, поглядываю на закрытую дверь комнаты Вальчика, — Вальчик же…
— Что делать, Марусь? — стонет Ланка, утыкаясь лицом мне в плечо, — что-о-о-о?
Я не могу ответить на этот вопрос. Я сама в таком же опустошении, что и она.
