Автор
В глубине квартиры Ланки мерцает слабый свет от лампы. Тысячи вопросов мелькают у меня на губах — зачем здесь? Что произошло между нами? Но я молчу, стесняясь даже дышать. В этот дом я приехала не с целью узнать все секреты или рассказать о том, что случилось. Здесь царит тихая ноющая тревога — как будто воздух наполнен невидимыми словами прошлого, ждущими своего времени, чтобы выскользнуть на свет....
И в нем я улыбаюсь и киваю в ответ на вопрос мужика.
И мягко тяну пальцы к ремню джинсов.
Так же мягко, легко очень, вытаскиваю пистолет за рукоять, продолжая улыбаться и смотреть точно в глаза, целюсь и, под растерянное “Ты чего?”, нажимаю на спуск.
Я не умею стрелять, я не знаю стоит ли пистолет на предохранителе или на чем он там должен стоять… Я просто делаю то, что должна. И действую так, как ведет меня кто-то сверху.
За руку ведет.
И спусковой крючок нажимает…
Я не слежу за своими пальцами.
Выстрел гремит так, что глохну, а мир вокруг меня трескается. Это кокон разлетается на куски, наверно.
Отдача выбивает пистолет из моих ослабевших пальцев, а мужик, все так же стоя надо мной, удивленно смотрит то мне в лицо, то на стремительно расплывающееся красное пятно на животе.
И я смотрю.
И улыбаюсь, да, хотя очень больно ушам и еще больнее пальцам, из которых силой отдачи вывернулся пистолет.
Где-то за пределами моего сузившегося до метра мироздания что-то происходит. Я улавливаю движение краем глаза.
Кажется, мужик, тот, второй, пристающий к Ланке, что-то кричит. По крайней мере, рот у него раскрыт. И Ланка кричит.
А затем мужик вскидывает руку в моем направлении. Тоже с пистолетом.
Откидывает в сторону бросившуюся на него сестру.
Грохот оглушает второй раз, хотя, разве это возможно?
Меня почему-то чуть-чуть вжимает в спинку кресла, словно кто-то мощный толкает в грудь.
Но я не обращаю на это внимания, полностью поглощенная все расплывающимся красным пятном на животе Алекса.
И мысль о том, что я его убила, оказывается последней перед тем, как наступает оглушающая тишина и темнота.
Но даже в этой темноте и тишине мне хорошо и практически не больно.
Потому что я убила Алекса.
Насовсем.
Глава 45
— Тут, видите ли, еще и накладываются старые травмы…
— Какие еще старые травмы?
Я плаваю в легком, таком муторном сонном дурмане, словно в мягком облаке.
Словно багром, как утопленницу со дна озера… Не хочу! Не хочу наверх! Там больно и ярко!
Непроизвольно морщусь и удивляюсь тому, как странно ощущаются мышцы лица. Непривычно плохо. Через сопротивление, словно давно были в неподвижном состоянии.
