Автор
В глубине квартиры Ланки мерцает слабый свет от лампы. Тысячи вопросов мелькают у меня на губах — зачем здесь? Что произошло между нами? Но я молчу, стесняясь даже дышать. В этот дом я приехала не с целью узнать все секреты или рассказать о том, что случилось. Здесь царит тихая ноющая тревога — как будто воздух наполнен невидимыми словами прошлого, ждущими своего времени, чтобы выскользнуть на свет....
Сама могила выглядит ухоженной, и я вспоминаю неожиданно, что никогда не интересовалась, есть ли у Алекса родственники. Наверно, мозг пытался защититься от жуткого воздействия, отрицая всю ненужную, связанную с происходящим кошмаром информацию.
Потому что у такого зверя просто не могло быть ничего человеческого. Ни родителей, ни детей, ни братьев-сестер…
Но, оказывается, практически у каждого есть люди, которые думают о нем. И, наверно, любят…
Кажется, Алекс упоминал, что у него есть бабка. Где-то в старом рыбацком поселке живет, опустевшем еще при Советском Союзе.
Так странно…
И то, что я тут сижу, тоже странно. И отдает ненормальностью. Вообще, меня сюда не тянуло все то время, пока жила в этом городе. И когда мама умерла, я ходила к ней на могилу, ухаживала… А вот сюда, в эту сторону, и не заглядывала. Хотя знала, где его похоронили. Следователь из полиции зачем-то сказал, дал ориентиры. А я была в таком жутком состоянии, что и не стала отказываться от этой информации.
Сижу, смотрю на фотографию, на улыбающегося молодого парня на ней… И пытаюсь поймать хотя бы тень от прежнего своего ощущения ненависти, перемешанной густо с облегчением и даже злорадством. Он плохо умер. Он это заслужил.
И… Ничего. Вообще ничего!
Просто могила. Просто фотография.
Так странно разговаривать с пустотой…
Но потребность как-то завершить это все непреодолима. Только теперь, глядя на улыбающегося Алекса, я понимаю, для чего это все было.
Для чего я сюда приехала, контрабандой, практически, приехала, сбежав из больничной палаты.
Конечно, сама бы я ни за что не добралась до родного города, без денег, без документов. Но тут Аня помогла.
И деньги одолжила, и документы принесла мои. И прикрыла от вездесущего внимания Каза.
А самое главное, не спрашивала, для чего мне это все внезапно.
— Ты, в принципе, вполне уже дееспособна, — сказала она, глянув предварительно в мою историю болезни, — хотя, стоит полежать подольше…
— Нет, мне надо… Ненадолго…
— Вернешься? — Аня остро посмотрела мне в глаза, и я закивала, подтверждая, что да, вернусь.
В этом городе теперь — мои близкие люди. Здесь — студия, где я буду учиться. Здесь — Каз… Куда я побегу отсюда?
Но потребность вернуться туда, откуда так поспешно уехала, не отпускала. Что-то звало назад.
