Автор
В глубине квартиры Ланки мерцает слабый свет от лампы. Тысячи вопросов мелькают у меня на губах — зачем здесь? Что произошло между нами? Но я молчу, стесняясь даже дышать. В этот дом я приехала не с целью узнать все секреты или рассказать о том, что случилось. Здесь царит тихая ноющая тревога — как будто воздух наполнен невидимыми словами прошлого, ждущими своего времени, чтобы выскользнуть на свет....
Я не думала, что буду делать там, в бывшем когда-то родным городе, где сейчас у меня даже угла своего нет. Не думала, как это будет со стороны выглядеть… Просто… Просто надо мне было.
— Давай Каз отвезет, — предложила все же Аня, — он не откажет…
— Нет! — я поспешно замотала головой, с ужасом представляя эту поездку.
Нет, со своими мертвецами надо встречаться наедине. Иначе они утянут за собой не только меня, но и того, кто рядом.
Я не хочу, чтоб Каз знал… Про это. Не хочу! Никто не знает! И никто никогда не узнает!
— Ну смотри… — вздохнула Аня.
— Прикрой, пожалуйста… — я сама не верила, что прошу ее о таком. Хотя, с другой стороны, кого мне еще просить? Аня — женщина Хазара, она неприкосновенна. А всех остальных Каз нагнет.
— Черт… — Аня отвернулась, побарабанила тонкими пальцами по столешнице… — Ладно. Но обещай, что вернешься. А то Каз…
— Вернусь!
— Он хороший, вообще-то, — продолжила Аня, словно оправдывая его, — просто он… мужик, понимаешь? А они совсем по-другому думают… И иногда их дико хочется уе… то есть, ударить чем-нибудь…
— Да… — с этим нельзя не согласиться.
— Возвращайся, Марусь, — тихо попросила Аня, — а то он с ума сойдет… Как в сказке про Аленький цветочек…
Я подумала, что Аня преувеличивает, но говорить ничего не стала. Просто кивнула. И тем же вечером, дождавшись, пока в больнице все утихнет, переоделась в одежду, которую мне принесла Аня, и уехала на автовокзал.
Потом был поезд.
И снова автобус.
И вот я здесь.
Сижу, смотрю в лицо своего кошмара и ловлю себя на какой-то картонности ситуации, глупости. Вот зачем приехала? Да еще и с такими сложностями?"
"Ну хорошо, маму проведала, поплакала, рассказала ей про Ланку, про Вальчика, про Каза даже рассказала! Стало легче, хотя я ждала… Чего-то ждала. Может, того, что мама подаст какой-то знак мне, как когда-то во сне, подскажет, как дальше быть. Я же на перепутье, в полном раздрае.
— Мне так тяжело, мам… — я сидела возле заросшей травой могилки, гладила простой деревянный крест, — я не знаю, что делать… Я люблю его. И боюсь. Так боюсь… Вдруг, он… Он такой жесткий, мама… Он меня сжимает, и дышать не могу. И без него не могу. Он приходит, смотрит, говорит что-то… И я умираю… И без него умираю… И сказать ему никак не получается. Я боюсь, что он меня разрушит. Меня уже разрушали… Физически. Боюсь, что морально — не выдержу.
