Автор
В глубине квартиры Ланки мерцает слабый свет от лампы. Тысячи вопросов мелькают у меня на губах — зачем здесь? Что произошло между нами? Но я молчу, стесняясь даже дышать. В этот дом я приехала не с целью узнать все секреты или рассказать о том, что случилось. Здесь царит тихая ноющая тревога — как будто воздух наполнен невидимыми словами прошлого, ждущими своего времени, чтобы выскользнуть на свет....
— Дуры мы, да Марусь? — тонко ловит мой настрой Ланка, — дуры… Но я так рада, что ты приехала…
Это признание дорогого стоит, и я, всхлипнув, сильнее стискиваю ее в объятиях.
И вздрагиваю, когда тишину прорезает трель дверного звонка.
Мы пару секунд испуганно таращимся на наши отражения в стекле, словно не веря в то, что услышали. Пока звонок не начинает снова работать.
— Может, это Сергей? — почему-то шепотом спрашиваю я.
Ланка мотает головой:
— Нет, он в ночь поменялся… Пойду посмотрю, а то Вальчика разбудят.
Я послушно сажусь на стул и с тревогой прислушиваюсь к звукам у входной двери.
Вот Ланка медлит, смотрит в глазок, наверно… А затем, даже не спросив, кто там, открывает дверь!
Может, подруга к ней пришла? Или соседка?
Чужим бы она не стала так открывать…
Я кладу ладонь на грудь, ловлю дикий стук сердца, пытаясь убедить себя, что тревога ложная, и чувствую, как оно замирает, когда слышу от дверей знакомый низкий голос…
Глава 13
Все внутри становится каменным, тяжелым, дышать не дает, думать не дает, до такой степени страшно!
Потому что там, у порога, стоит Каз, тот самый Каз, от которого я сегодня едва смогла убежать…
Не смогла, выходит…
Паника, нарастающая волной изнутри, диктует необходимость побега.
Ловлю себя на том, что даже осматриваю кухню, прикидывая, под стол залезать, или, быть может, в шкаф? Ага, навесной…
И так стыдно становится сразу же!
Глупость какая, бог мой…
Надо, наверно, наоборот, выйти, не оставлять Ланку опять один на один с проблемами, с опасностью…
Надо.
Только слушаю тихий разговор у двери, пытаясь вычленить слова, фразы…
— Нет, — голос Ланки, ровный, спокойный, усталый такой, — я сегодня отработала, как обычно… И все. Вернулась несколько часов назад. Вам надо точнее?
— А ваша напарница? Марина? — Каз говорит тихо, приглушенно, и от этого его голос вибрирует, словно рычание дикого зверя. Который сдерживается.
Меня продирает этими низкими частотами, угрожающими, подавляющими, вцепляюсь в столешницу, чтоб удержаться на плаву, на поверхности реальности.
Одновременно пытаюсь дышать, чтоб унять это рабское, животное в себе, то, что когда-то сумел проявить и воспитать Алекс… Нет, голоса у них не похожи… Наверно, если бы Алекс говорил вот так же, как Каз сейчас, с такими же угрожающе-вибрирующими интонациями, я бы… Я бы и дальше подчинялась.
