Автор
В глубине квартиры Ланки мерцает слабый свет от лампы. Тысячи вопросов мелькают у меня на губах — зачем здесь? Что произошло между нами? Но я молчу, стесняясь даже дышать. В этот дом я приехала не с целью узнать все секреты или рассказать о том, что случилось. Здесь царит тихая ноющая тревога — как будто воздух наполнен невидимыми словами прошлого, ждущими своего времени, чтобы выскользнуть на свет....
Я пришла сегодня на работу, как обычно, отработала свою смену и ушла… У вас же есть записи с камер слежения? Можно проверить…
— Мы проверили, — отвечает Каз, — и там не видно, чтоб вы работали… Зато видно, что вы, или похожая на вас девушка вышла из подсобки и тут же была перехвачена моим человеком. И уехала с ним.
— Ну вот у этого человека и спрашивайте, я тут причем? — равнодушно говорит Ланка, — я не знаю, кого там перехватил ваш человек, я совершенно спокойно отработала… Правда, свет пару раз гас по всему этажу… Не очень удобно было работать… Но это уже вопросы не ко мне…
— То есть, вы никого не видели больше? — спрашивает Каз, — и с моим человеком, отправленным специально, чтоб привезти уборщицу в клуб к Тагиру Хасановичу, не встречались?
— Нет.
— Вы уверены? Светлана, если я выясню, что вы обманывали…
Ох… Я нахожу в себе силы, наконец, чтоб подняться и даже сделать несколько шагов в сторону двери.
Надо признаться.
Надо самой.
Хватит уже за спиной сестры сидеть! Ей и без того достается!
Цепляю чашку, она летит со стола и разбивается.
Звон в тишине квартиры звучит настолько остро, словно чашка эта, упав, меня напополам разрезает!
Замираю, в ужасе закрывая рот ладонью.
— Ну вот, вы разбудили сына, — с досадой говорит Ланка, — прошу вас уйти!
— Ладно… Но я предупреждаю вас, Светлана…
— Ох, да увольняйте, бога ради! — отвечает сестра, и я тут же, придя в себя, бросаюсь к двери, — только уйдите сейчас!
Нет! Нет-нет-нет!
Я бегу по коридору, стремясь успеть, показаться на глаза Казу, хоть как-то защитить Ланку, совершенно не думая ни о чем в этот момент, в голове каша из отрывочных образов и желаний: страх, жуткий такой, от которого сердце замирает, и готовность закрыть сестру собой, и что-то еще, глубинное, странное…
Но хлопает дверь, и я попадаю в объятия Ланки.
Она обнимает меня, прижимает к себе, гладит по голове, словно маленькую.
— Ну чего ты? Куда понеслась, глупая? Ну все, все… Успокаивайся… Плачет она… Нашла, из-за чего…
Только теперь понимаю, что щеки мокрые совершенно. Оказывается, я все это время беззвучно плакала.
