Автор
В глубине квартиры Ланки мерцает слабый свет от лампы. Тысячи вопросов мелькают у меня на губах — зачем здесь? Что произошло между нами? Но я молчу, стесняясь даже дышать. В этот дом я приехала не с целью узнать все секреты или рассказать о том, что случилось. Здесь царит тихая ноющая тревога — как будто воздух наполнен невидимыми словами прошлого, ждущими своего времени, чтобы выскользнуть на свет....
А вот взгляд… Взгляд, как у Ани, внимательный и теплый… Надо же, как интересно… Какой контраст…
Ловлю себя на том, что подмечаю эти детали, чисто машинально, словно композицию к будущему портрету продумываю.
Господи, я неисправима…
Ваня моргает, приходя в себя, улыбается:
— Офигеть… Вот это воображение у тебя. Ты училась да, на это? В художке?
— Да, — мне забавна его реакиця. И приятна, чего уж там. — Ну, так что? Что-то тебя привлекает в окружающем пространстве?
Ваня внимательно осматривается, теперь уже как-то по-новому, словно мои слова что-то сдвинули в его мозгу, заставили иначе оценивать мир.
— Знаешь… Мне хочется вон те ворота нарисовать, — смущаясь, говорит он.
— Почему?
— А у них решетка прикольная, — объясняет он, — словно морда льва…
Приглядываюсь, действительно находя некоторое сходство в сочетании прутьев кованой решетки забора с мордой оскаленного льва. Надо же, а я и не замечала никогда.
— Нарисуй, — предлагаю я Ване.
— Да не, у меня не получится…
— Получится. Обязательно.
Ваня смотрит на меня, потом на карандаш в своих пальцах…
И нерешительно проводит грифелем по белому листу…
— Смотри, если карандаш ставить прямо, то линия получается вот такой, а если чуть набок…
— Ага… Сейчас…
Мы сидим, склонившись к блокноту и совершенно потеряв счет времени."
"Ваня с увлечением рисует, а я с не меньшим увлечением наблюдаю за ним и помогаю. И ловлю себя на мысли, что ужасно скучаю по преподаванию.
— Нет, попробуй вот так.
— Но тогда не получится…
— Получится.
— Да блин!
— Спокойней… Вот так. Можно пальцем. Смотри…
— Ага…
— Иван!
Мужской голос вырывает нас с Ванькой из маленького мира, одного на двоих, заставляет вздрогнуть.
Мы синхронно поворачиваемся, и я чувствую, как сердце в испуге замирает.
На крыльце стоит Тагир Хазаров, отец Вани, и смотрит на нас.
И почему-то мне кажется, что ему не нравится то, что он видит.
Глава 26
Я торопливо поднимаюсь, Ваня встает следом, но тут же делает шаг вперед, вверх по ступеньке, и оказывается выше меня ростом! И явно не уже в плечах.
